В темных глазах его всадника появилась привычная усмешка.
— Эйвери Таккер, — произнес он мое имя так, словно пробовал его на вкус. Но по лицу стало ясно, что «вкус» неожиданно пришелся ему по душе. — Ну что же, Зигурт тебя прощает. Заодно он спрашивает, не сделать ли тебе небольшое одолжение. Если хочешь, мы можем сжечь эту милую деревеньку на прощание. Подозреваю, они заслужили.
Глаза у Кайдена оказались завораживающе-черными, волосы живописно-растрепанными. К тому же в его облике было нечто настолько притягательное, что в первую секунду я не сообразила, что именно он мне предлагал.
Но когда поняла…
— Не стоит ничего сжигать! — мысленно ахнув, сказала двоим — ему и дракону. — Но спасибо за столь щедрое предложение.
Светловолосый тоже вышел из спячки. Улыбнулся мне, да так, что стало теплее на душе, словно в груди у меня зажглось небольшое солнце.
— Не бери в голову Кайдена, — сказал мне. — Лорд Ритчер сегодня явно не в себе. Обычно он не настолько болтлив.
Тот беззлобно посоветовал ему заткнуться, назвав светловолосого «кузеном», иначе он заткнет его сам.
Но их перепалка меня не заинтересовала, потому что я уже взбежала по вытянутому ко мне крылу красного дракона и… остановилась перед двумя седлами.
Мартин Вебер предлагал мне усесться в первое — в то, что ближе к голове внимательно следящего за мной дракона по имени Эршер.
Но я медлила.
Кажется, крылатый ящер тоже не понимал, что именно меня тревожило. Вот же седло, и мне всего лишь нужно…
Проблема подкрались с той стороны, с которой я не ожидала.
На мне была длинная и узкая хламида, заменявшая женщинам в общине Таккеров платье. Под ней — набедренная повязка. Чтобы усесться в седло — вовсе не женское, а мужское — и поставить ноги в стремена по бокам дракона, мне пришлось бы задрать подол.
Да так, что до самых бедер.
И это была серьезная незадача.
Но я ее решила.
Подняла платье и как ни в чем не бывало плюхнулась в нагретое на солнце кожаное седло, почувствовав, как зашевелился подо мной дракон.
В деревне не оставили мое поведение без внимания.
Женщины тотчас же заголосили, моля Богов простить грешную Эйвери Таккер, совершившую столь ужасное преступление — она явила миру свои голые ноги! — а мужчины уставились на это самое явление заинтересованными взглядами.
— Не подумал, — признался оказавшийся за моей спиной декан Вебер. — Обычно метки Призыва проявляются у парней. Девушек у нас довольно мало, а Всадницы из них получаются еще реже.
