Разрешила только в душ сходить и переодеться, а потом выдвинула из дома, заявляя, что она справится сама.
Делать было нечего, ушла и, усевшись за руль своей машины, призадумалась. Что дальше-то?!
Ехать.
Словно голос из ниоткуда прогремел у меня в голове.
— Ехать, так ехать, — выдохнула я, заводя двигатель.
Добралась быстро, так как время пробок минуло, но увиденное перед главным входом в наш «кафетерий» напомнило мне, почему я так боюсь общественности.
Толпа людей у дверей, парковка вся забита, поэтому пришлось остановиться прямо на обочине дороги, включив аварийку.
Подкрасила губы прозрачным блеском и даже щёки пощипала, чтобы скрыть их бледность под тонким слоем загара и косметики. Пока прихорашивалась, не заметила, что чуть ли не треть толпы от дверей несётся в мою сторону.
Вышла из машины, всё ещё не понимая причин такого переполоха, но, как только папарацци достигли меня, идущую им навстречу, я впала в транс.
— Ева, как вам роль любовницы кондитерского магната? Совесть по ночам не мучает?
— Ева, вы давно всё так продумали? Обвести вокруг пальца всех? Ваша дочь теперь будет с отцом, а ещё не родившийся младенец брошен на произвол судьбы?
— И как тебе живётся теперь? Спится хорошо?
Они всё окружали меня, выкрикивая свои ужасные вопросы, тыкали мне в лицо своими микрофонами и ослепляли вспышками камер.
Ужас! Тихий и бесконечный!
Я просто шла, а когда они мне преградили дорогу, то остановилась, пытаясь вспомнить закат и звёздное небо Турции, а ещё прикосновения любимого человека.
Любимого!
Вот дура же я!
Наверное, так бывает только у меня, чтобы озарение наступило, когда меня загнали в угол журналисты и буквально лишили свободы передвижения.
— Без комментариев, — громко заорала я, решительно отмахиваясь от слишком наглых, пихающих свои палки чуть мне не в рот. — Пропустите немедленно.
Мой крик неожиданно подействовал, и часть людей расступилась, давая возможность идти дальше, но продолжая меня преследовать и что-то кричать. Я же перестала их слушать. Навстречу мне спешил наш охранник, которого я как никогда была рада видеть.
Этот галдеж и толкотня меня порядком достали и взбесили.
— Ева Леонидовна, прошу, — обхватывая мои плечи, он начал отгораживать меня от репортёров.
Но они и его были готовы растерзать, да не успели. К нам подоспела помощь — серьёзные бруталы в чёрных костюмах и огнём в глазах, причём у двоих, что намеренно держались позади через плечо, висели чёрные автоматы. Явно не из пластика для красоты.
