А не докажешь, вовсе пятерку получит и по УДО – условно-досрочному освобождению за хорошее поведение на зоне – через половину срока выйдет. Не должны такие нелюди землю топтать, жрать, водку пить, воздух портить.
Андрей в сторону отошел, к нему Николай. Папиросу начал из пачки доставать, руки трясутся, как у пьяницы с жуткого похмелья.
– Руки замерзли, – объяснил он.
А то Андрей не понял – почему. Показался сторож с прокурорским и судмедэкспертом. Пока они истерзанное тело убитого ребенка осматривали, Николай поинтересовался у сторожа:
– Ребенок из местных?
– Лицо в крови, не узнаю.
Вроде такого возраста девочка у Тихоновых была.
– Где их дом?
– Я покажу.
Сторож вывел их к месту, где стояли мотоцикл и машина прокуратуры, показал рукой.
– Вон их улица, третий дом от угла. Дрянь семья, все пьют. Что мать, что отец. Он садчиком на кирпичном заводе работает.
– Андрей, пойдем проведаем.
У Андрея по две пары теплых носок одеты, сапоги добротные, яловые, а ноги мерзнуть начали. Двор был запущенным, калитка на одной петле висела, снег не прикрывал мусор.
Видно было, хозяевам не до порядка было, погрязли в пьянке. В окне горел свет, хотя на улице светло. Николай постучал в дверь. Никакого ответа. Он толкнул дверь, и она распахнулась. В нос сразу ударил спертый запах – сивухи, давно не убиравшегося дома. Оперативники вошли в сени, оттуда в сам дом. В комнате тепло от печки идет, на столе следы попойки. Пустые бутылки, тарелки с остатками немудреной закуски – капуста, соленые огурцы, вареная картошка, куски хлеба.
– Хозяева! – крикнул Николай.
Из-за ситцевой занавески, прикрывавшей вход в соседнюю комнату, послышался шорох, потом невнятное бормотание. Пошатываясь, вышел хозяин. Всклоченные волосы, дня два небрит, отечная физиономия. Из одежды грязная майка и черные сатиновые трусы.
– Ты как здесь? – уставился он на Николая.
– Давно пьешь? Из милиции я.
– Имею право, у меня сегодня выходной.
Мужик подошел к столу, потянулся к недопитой бутылке сивухи. Андрей бутылку схватил, убрал за спину.
– Трубы горят! Дай глотнуть, – протянул руку мужик.
– Перебьешься, – жестко сказал Николай. – Фамилия?
– Тихонов.
Мужик взял с буфета кружку, зачерпнул воды из ведра, жадно выпил.
– Жена где?
– Где ей быть? Дрыхнет.
– Буди.
Мужик никуда не пошел. Заорал:
– Катька! Вставай! Милиция пришла.
Никто не отозвался. Тихонов, едва слышно матерясь, поплелся будить супружницу. Судя по звукам из-за занавески, стал трясти, потом отвесил пощечину.
