На железной дороге служила, нормировщицей, хотя пансион благородных девиц окончила.
Андрей был шокирован. Он комсомолец, а дед его, оказывается, – жандармским полковником был. Понятно, любое государство орган защиты имеет – полицию, суд, армию, жандармерию.
А аналоги их в СССР есть. Только вместо полиции – милиция, а вместо жандармерии – НКВД. Но открывшаяся правда была тяжелой, ужасающей. Он в школе, как и все, царский режим обличал. Угнетатель трудового народа, деспот! А дед царю верой и правдой служил. Иначе в полковники не выбился бы.
Андрей молчал, осмысливая услышанное.
– Ты чего молчишь? – спросила тетка.
– Перевариваю.
А может, и не надо было знать правду? Может, без нее жить спокойнее? Об открывшейся истории семейства сказать никому нельзя, вмиг НКВД станет известно. И в себе носить тяжело. Отважится он рассказать правду будущей жене или детям? Если только перед смертью. Или унесет тайну с собой в могилу, так детям жить будет проще.
– Спать давай, поздно.
Тетка уснула быстро, сбросив груз с души.
Андрей же ворочался, уснул под утро. Встал с головной болью, разбитым.
– Тетка, а какие-нибудь документы, фотографии – сохранились?
– Упаси боже! Бабка все сожгла, за свою жизнь и сына боялась. Одна ведь его поднимала, трудно было. Не всегда досыта ели, но подняла на ноги. И ты по стопам деда пошел.
– Да ты что, баба Маня! Я же в милиции служу.
– Давай прекратим этот разговор. У стен уши тоже бывают.
Андрей на вокзал отправился, на электричке до Балашихи добрался.
А мысли вокруг услышанного от тетки крутятся. Лучше бы он не ворошил семейные тайны.
В милицейском общежитии прохладно. По-зимнему темнеет рано. Андрей достал заначку – бутылку водки. Выпил залпом стакан, поморщился. Закусить бы, да нечем. От таких известий о предках напиться впору, только сомневался он, не поможет. Но уснул сразу, угревшись под одеялом.
Утром в комнату постучал комендант.
– Фролов, вам из милиции звонили. Просили прийти срочно!
– Бегу!
На сборы пять минут ушло, не забыл, как по тревоге подниматься надо.
И бегом к райотделу. У дежурки уже Николай стоит.
– Привет! Что за пожар?
– Убийство ребенка. Едем, эксперта по дороге подберем. Прокуратура тоже с минуты на минуту выезжает.
Андрей сел в коляску, дерматиновый полог до шеи натянул. Куда только остатки сна делись, холодный ветер забирался под куртку, отбирал тепло. На поворотах мотоцикл на снегу заносило, приходилось крепко держаться за ручку, чтобы не вывалиться.
