А я лишь крепче обняла его за шею. Как же меня угораздило по уши влюбиться в такого невозможного и упрямого мужчину?!
Кажется, я готова была уснуть прямо здесь, повиснув на широкой спине Фуллера, точно обезьянка, вслушиваясь в ритм музыки и глупо улыбаясь. Тяжелые веки устало моргали. И, кажется, Мэт это понял.
Музыка совсем стихла. Сонно улыбнувшись, краем сознания отметила, что Матвей убрал палочки и умудрился перетянуть меня к себе на колени.
Я прижалась щекой к его груди, где размеренно и сильно билось сердце.
Упрямое сердце, такое же упрямое, как и его хозяин.
— Сегодня хоть останешься? — проворчал Фуллер, перебирая ладонью мои распущенные волосы.
— Если не прогонишь, — улыбнулась я.
— Пойдем, — выдохнул Фуллер в мою макушку и поднялся на ноги, не позволяя мне слезть с его рук. — Только не вертись, иначе не пройдем в дверь.
— Матвей, давай я сама! — попросила я.
— Я не калека. Справлюсь! — безапелляционно заявил Мэт, уже двигаясь в сторону двери.
Я предпочла послушно замереть в крепких руках.
Мне не было страшно, что Мэт споткнется или уронит меня. Нет. Кажется, в его руках я не боялась ничего. Даже туманного будущего.
Глава 41
Я не знала, ушел ли Феликс в свою комнату, которую ему отвели после выписки из больницы. Помню, брат говорил, что теперь часто остается рядом с Мэтом, боится оставлять его одного надолго. Но как только мы с Матвеем оказались посреди длинного коридора, который вел в спальню хозяина «Фуллерита», то все мысли тут же разбежались.
Я до жути соскучилась по своему мужчине. По его рукам, его голосу, его горячему дыханию.
Усталость и сонливость мгновенно испарились, осталась лишь потребность оказаться с Мэтом за запертой дверью его спальни. И судя по направлению движения Фуллера, он всецело разделял мои желания.
Перешагнув порог, Мэт замер, тяжело дыша, словно давал мне время передумать и уйти.
Но я сама захлопнула дверь, дотянувшись до деревянной преграды. А потом и сняла очки с лица Матвея.
В комнате царил полумрак, сквозь раскрытое окно падал лунный свет. Но его хватало ровно для того, чтобы я смогла рассмотреть глаза Фуллера.
Взгляд был направлен словно сквозь меня. А мне вновь захотелось плакать.
— Тебе бы кого другого… — сипло произнес Матвей, горько усмехнувшись.
Его руки по-прежнему крепко держали меня над полом. Горло сжал спазм. Хотелось выть от той безысходности, что натянутой струной звенела в словах Матвея.
— Тебе бы тоже.
