А поскольку к своим обязанностям Штормов относился весьма серьезно, то идти он собирался до конца, даже на чужой территории.
— По сути, идея не плохая, — Феликс попытался нащупать путь к перемирию. Но тут же покачал головой, когда я попыталась подойти к Мэту ближе.
— Я чего-то не понимаю! — отрывисто произнес Матвей. — Тебя не устраивает мой дом? Ты не хочешь возвращаться? Нам что, нужно шухариться по углам, как подросткам? Поясни мне, черт возьми!
Вздохнула. Признаться, я была готова к подобному разговору.
И он не заставил себя долго ждать. Стоило заикнуться, что мой чемодан останется в машине, а через несколько часом мне нужно поехать в свою квартиру и распаковать вещи, как Фуллер высказал категорическое несогласие.
— Что именно тебе пояснить, Матвей? — вздохнула я. — Я вернулась в город. Собираюсь жить здесь. Найти работу. Не хочу зависеть от деда, или от тебя. Хочу самостоятельно чего-то добиться.
— А кто мешает? Добивайся, — не унимался Фуллер. — Или думаешь, твоей карьере помешает слепой калека?
— Это подло, Фуллер, — прищурилась я.
— Ты прекрасно знаешь, что мне неважно, слепой ты, или зрячий.
— А может, старый хрен подыскал мне замену? — Матвей сидел на месте, но я понимала, что этот мужчина вот-вот взорвется. — Не хочет, чтобы его внучка была в отношениях с Фуллером!
— В каких отношениях, Матвей?! — я тоже повысила голос и даже скрестила руки на груди от обуревавших меня эмоций. — Мы переспали несколько раз. И все!
— Ну, я, пожалуй, тоже свалю! — Феликс хмыкнул, поднял руки, словно сдавался, и ушел в свою комнату, оставляя нас с Мэтом наедине.
— Переспали?! — прорычал Фуллер, не замечая слов Феликса и подскочив с места.
На нем уже не было пиджака. Тонкая ткань рубашки натянулась на широких плечах. А я пожалела, что начала столь серьезный разговор именно сейчас. Нужно было дождаться более подходящего момента.
И пока я разглядывала мускулатуру своего мужчины, он продолжал орать:
— Переспали? Думаешь, простой трах держал бы меня на плаву в гребаной больничке?!
— А мне откуда знать?! — так же громко вскрикнула я.
— Ты не говоришь об этом! В больнице я только и делала, что ныла: «Люблю тебя. Вернись ко мне». А ты? Ты молчал, Фуллер! Молчал!
— Да не умею я говорить, млин! — пророкотал Мэт, а потом шумно выдохнул: — А знаешь, ты права! Давай, Штормов — мужик что надо! И дед возражать не станет!
— Дурак ты, Фуллер! — обреченно простонала я.
