— Из какого аэропорта?
— Из аэропорта города Мюнхена, — Рома повернул голову и прочитал с табло. — Имени Франц-Йозефа Штрауса.
Пауза в ответ была красноречивой. Говорящей. Ромка терпеливо ждал.
— Рома, скажи, что ты пошутил.
— Я, конечно, не уверен, Мрысь, но тут так написано — что имени Штрауса. Это который музыку писал, кажется. Вальсы там и всякое такое.
— Твою мать, Ракитянский!
— Нет, я без мамы, один. Я уже взрослый.
Марфа замолчала. Роману казалось, что он слышит ее тяжелое дыхание в трубке телефона.
Кажется, его тут не ждали. И, кажется, не рады.
Но он же уже прилетел.
— Нет, если тебе некогда — сам приеду. Адрес скажи, я вызову такси.
Ответила Марфа после паузы.
— Ракитянский, стой там, где стоишь! С места ни ногой! Я сейчас приеду!
***Марфа положила телефон в карман джинсов и поняла, что сердце у нее стучит как после стометровки. Оно дернулось как спринтер на старте, когда экран смартфона только отобразил входящий от Ромы. А потом заколотилось как сумасшедшее, когда Марфа поняла, что он здесь, он прилетел.
Рома, Ромка, Ромочка, мальчик мой милый, умница ты моя…
Гадский гад Ракитянский!
Марфа села за стол и уперлась лбом в переплетенные пальцы. Так. Так. Успокойся. Возьми себя в руки.
Надо сделать несколько вдохов и выдохов. Воды выпить. А потом пойти, сесть в машину и поехать в аэропорт. Ее там ждут.
Но Марфа продолжала сидеть, уперев локти в стол. И потихоньку осознавала весь масштаб произошедшего. А произошла у нас, кажется… катастрофа. Под названием «Роман Ракитянский в Мюнхене».
Грядущая встреча пугала ее. На место первоначальной неконтролируемой радости пришло раздражение. На него. Но больше всего — на себя.
Дверь раскрылась и в кабинет заглянула ее помощница.
— Я уезжаю, — Марфа помотала головой. — Буду позже. Срочное?
— Нет, — отозвалась та.
А подумать можно и по дороге. Мысль о том, что ее там в аэропорту ждет Ромка, все же жгла и не давала думать, сидя на месте.
По дороге Марфа думать пыталась. Но без особого, как ей казалось, результата.
Все ее мысли свелись к одному.
Ни хрена она не преуспела.
За окном мелькали чистенькие баварские пейзажи — совершенно чужие. Чужая страна, чужой язык, чужие традиции, обычаи, сам уклад жизни.
И муж — чужой. Хотя по документам — ее.
Марфа сразу по приезду запретила себе ныть и расстраиваться. Приняла решение — исполняй. Вышла замуж и переехала в другую страну — ну так и живи.
Да разве это жизнь?!
Хотя внешне все вполне благополучно.
