Я про то, куда ты сейчас отдыхать поедешь. Или у меня есть внук, о котором я не знаю, и которого тебе надо вести в школу?
— На Мальдивах круглый год хорошо, — Рома проигнорировал пассаж про внука. Не смешно от слова «совсем».
— Логично, — снова откинулся в кресле отец. — Собрался на Мальдивы?
Врать родителя Рома не любил. Особенно когда стал взрослым. Он поежился, прежде чем ответить.
— Нет. В Мюнхен.
— В Мюнхен? — с непонятной интонацией переспросил отец.
— Октоберфест! — с места в карьер зачем-то принялся оправдываться Рома.
— Куда еще ехать в сентябре и октябре, как не на Октоберфест?!
— Ну да, ну да, — закивал головой Ракитянский-старший. — Действительно. За семь верст киселя хлебать. Ну или пива.
— Папа!"
"— Не папкай. Две недели тебе хватит, чтобы напиться пива?
— Вполне.
Уже в дверях его нагнало последнее отчее напутствие.
— Марфе от нас сердечный привет передавай.
— Обязательно.
Глава 3. Из депрессии есть два выхода: вокзал и аэропорт
Всратый Мюнхен. Всратый Мюнхенский аэропорт.
И все здесь говорят на всратом дойче!
Ромка сердито пнул сумку. Он никому не сказал о своем решении — кроме отца. А отец вряд ли проинформировал кого-то еще — ну, разве что кроме, в виде исключения, матери. Судя по тому, что она ему не позвонила и никак не прокомментировала такое внезапное решение любимой сыночки — вряд ли и ей отец проговорился. Впрочем, от его родителей всего можно ожидать. Могли обсудить между и собой и… и на этом все.
Ладно, они люди взрослые, справятся как-нибудь с этой мыслью.
Что их взрослый сын вдруг решил поехать в Мюнхен. Почему бы и нет, в конце концов? Только хрена ли ему тут делать, если адреса Марфы у него нет?
Можно было спросить. У Варвары Глебовны, например. Но спрашивать — это значит, надо объяснять. А объяснений у Ромки не было. Внятных. А придумывать и сочинять что-то не хотелось — хотя никто не мог бы упрекнуть Рому в том, что языком он работать не умеет — в конце концов, это хлеб его. Но в данном вопросе этот хлеб ничем не мог помочь.
Врать Варваре Глебовне Роман не хотел. Выглядеть дураком — тоже.
Ромка еще раз пнул ни в чем не повинную сумку и решительно достал из кармана плаща телефон. Марфа взяла трубку сразу.
— Рома? — ее голос звучал напряженно. — Привет. Что-то случилось?
— Привет, Мрысенька, — Ромка вдруг понял, что соскучился даже по произнесению ее имени. Что уж говорить о самой Марфе… — А я к тебе с просьбой.
— Какой?
— Забери меня из аэропорта. Я заблудился.
