Она родила ему сына и была так довольна жизнью в роскоши поместий неподалеку от Теана в Северной Кампании, что, когда Сципион Азиаген, а затем Сулла устроили по соседству лагеря, наотрез отказалась ехать в дом матери. Лия знала, что мать примется решать, чем ей заниматься и что есть, воспитывать ее сыновей и устраивать все согласно своим жестким представлениям о «правильном». Конечно, Аврелия объявилась сама (кажется, после неожиданной встречи с Суллой – встречи, о которой она лишь упомянула), и Лия вынуждена была быстро собраться и уехать в Рим.
Увы, без сыновей. Квинт Педий предпочел остаться с ними в Теане.
Юлия-младшая, которую все звали Ю-ю, только что вышла замуж, едва ей исполнилось восемнадцать лет. У нее не было ни единого шанса выбрать для себя кого-то неподходящего! Этот выбор осуществил Цезарь, хотя Ю-ю и восставала против его своевольства. Она чувствовала в себе силы выдержать все. Но, конечно, брат победил. Домой молодой Цезарь привел еще одного колоссально богатого претендента на руку сестры, на сей раз из старинного сенаторского рода, – заднескамеечника, смирившегося с тем, что в сенате застрял в задних рядах.
Он был родом из Ариции, что по Аппиевой дороге, немного дальше земель Цезарей в Бовиллах, и это обстоятельство делало его латинянином, что давало ему некоторые преимущества перед простыми кампанцами. Посмотрев на Марка Атия Бальба, Ю-ю вышла за него без возражений. По сравнению с Квинтом Педием он был вполне сносен, ему исполнилось только тридцать семь, и он еще не утратил привлекательности.
"
"Итак, Марк Атий Бальб был сенатором. У него имелся дом в Риме и огромные поместья в Ариции, так что Ю-ю могла поздравить себя еще с одним преимуществом перед старшей сестрой. Она, по крайней мере, жила в Риме более-менее постоянно! В тот вечер, когда вся семья собралась в доме Гая Мария, Ю-ю была беременна, и ей тяжело было ходить. Но беременность дочери не смягчила Аврелию, которая велела ей явиться.
– Беременные женщины не должны себя баловать, – сказала Аврелия.
– Поэтому многие и умирают при родах.
– А мне помнится, ты говорила, что они умирают потому, что ничего не ели, кроме бобов, – возразила Ю-ю, с тоской глядя на носилки, в которых она проделала путь от дома ее мужа в Каринах до дома матери в Субуре.
– И это тоже. Пифагорейские врачи – опасные люди.
Присутствовала еще одна женщина, хотя она не приходилась никому кровной родней. Это была Муция Терция, жена Мария-младшего. Единственная дочь Сцеволы, великого понтифика.
