И кто может решить, чье горе больше? Корнелия пережила обоих сыновей, но не позор мужниного бесчестья. Юлия увидела смерть своего единственного ребенка, ее муж был осужден, ее старость – полна лишений. Корнелия умерла, когда ей было уже за восемьдесят. Юлия ушла на пятьдесят девятом году жизни. В чем причина такой разницы? В отсутствии сил у Юлии или более легкой жизни у Корнелии? Народ Рима никогда не узнает причины. Да мы и не должны задавать такого вопроса. Это были две великие и славные женщины. Но сегодня я чту Юлию, а не Корнелию.
Юлию из Юлиев Цезарей, чья родословная длиннее родословной любой другой римлянки. Ибо в ней соединились цари Рима и боги, основавшие Рим. Ее мать была Марция, происходившая от Квинта Марция Рекса, царственного потомка четвертого царя Рима, Анка Марция, которого каждый день с благодарностью и хвалой вспоминают в этом большом городе. Ибо это он провел в Рим пресную вкусную воду, которая бьет из фонтанов на площадях и перекрестках. Ее отец был Гай Юлий Цезарь, младший сын Секста Юлия Цезаря.
Патриции из Фабиевой трибы, когда-то цари Альба-Лонги, потомки Юла, который был сыном Энея и внуком богини Венеры. В ее жилах текла кровь могущественной богини и кровь Марса и Ромула, ибо кто была Рея Сильвия, мать Ромула и Рема? Она была Юлия! Таким образом, в моей тете Юлии верховная смертная власть людей соединилась с бессмертной властью богов, которой повиновались величайшие цари. Когда ей было восемнадцать лет, она вышла замуж за человека, которого знаете все вы.
Она вышла замуж за Гая Мария, семикратного консула Рима, названного Третьим основателем Рима, победителя нумидийского царя Югурты, победителя германцев, победителя первых сражений в Италийской войне. И пока не умер этот могущественный человек, пока он не ушел на пике своей славы, она оставалась ему верной и преданной женой. От него у нее родился единственный сын, Гай Марий-младший, который стал старшим консулом в возрасте двадцати шести лет. Не ее вина, что ни муж, ни сын не сохранили свою репутацию неопороченной после смерти.
Не ее вина, что их позор коснулся и ее и что ее заставили переехать из своего жилища в скромный дом, обдуваемый северным ветром на Квиринале. Не ее вина, что Фортуна оставила ей так мало, ради чего стоило жить. Но она неустанно оказывала помощь людям своего нового окружения в их горестях. Нет, не ее вина, что она умерла безвременно. Не ее вина, что маски ее мужа нельзя было выставить на всеобщее обозрение.
