– Консервативное крыло сената может быть в силе, но нет гарантий, что в следующем году выборщики будут настроены так же. Римлянам нравится менять правительство. И римлянам нравится человек, который способен отстаивать свои убеждения. Особенно если он поднимает старого Гая Мария на пьедестал, с которого народ этого города никогда его не сбрасывал, сколько бы его статуй ни опрокидывали.
Двигаясь, как распухшая старуха, волоча ноги, вошла Циннилла и опустилась на ложе рядом с Цезарем.
– Это было чудесно, – сказала она, беря его руку в свою.
– Я рада, что чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы послушать твою речь. И как прекрасно ты говорил!
Повернувшись к ней, он взял в ладони ее лицо, убрал со лба прядь волос.
– Бедная моя малышка, – нежно произнес он, – уже недолго осталось.
Он поднял ей ноги и положил себе на колени.
– Ты не должна сидеть, свесив ноги, ты же знаешь это.
– О, Цезарь, все это тянется бесконечно! Я носила Юлию, и все было хорошо, а сейчас я так страдаю! Не понимаю почему, – молвила она со слезами на глазах.
– А я понимаю, – возразила Аврелия. – На этот раз будет мальчик. Я носила обеих моих девочек очень легко, а ты, Цезарь, измучил меня.
– Думаю, – сказал Цезарь, укладывая ноги Цинниллы на ложе рядом с собой и поднимаясь, – что сегодня я буду спать в своей квартире.
– О, пожалуйста, Цезарь, не уходи! – попросила его жена, лицо ее сморщилось. – Останься сегодня. Я обещаю, мы не будем говорить о детях и о женских неприятностях. Аврелия, ты должна прекратить эти разговоры, иначе он уйдет.
– Ладно, – согласилась Аврелия, поднимаясь с кресла. – Где Евтих? Что нам всем сейчас нужно, так это поесть.
– Он помогает Строфанту, – печально ответила Циннилла.
Лицо ее посветлело, когда Цезарь, уступив, снова опустился на ложе.
– Бедный старик! Все старики уходят!
– Он тоже скоро уйдет, – сказал Цезарь.
– О, не говори так!
– Это видно по его лицу, жена. И это будет для него благом.
– Надеюсь, – сказала Циннилла, – что я не доживу до того времени, когда останусь одна.
Это худшая судьба.
– Худшая судьба, – сказал Цезарь, не желавший бередить раны, – это говорить только о печальном.
– Это же Рим, – ответила Циннилла, улыбаясь и обнажив розовую складочку с внутренней стороны губы. – Ты будешь лучше себя чувствовать, приехав в Испанию. Ты никогда не бываешь в Риме так счастлив, как во время путешествий.
– Я еду морем в следующие нундины, когда наступит зима. Ты права. Рим – не то место, где я хочу находиться.
