– Шестнадцать кампаний! И во всех, кроме той, где он был младшим офицером, он командовал сам! О да, командовал! В течение одного рыночного интервала после смерти его отца при осаде Рима, когда он ничего не делал, только готовил армию папаши к возвращению в Пицен. В Италии главнокомандующим был Сулла. И Метелл Пий в Испании тоже был его начальником. В кампании против Лепида и Брута командовал Катул. А что ты скажешь о его последнем заявлении, что якобы он добил Спартака? О боги, Цезарь, если мы будем так вольно описывать наши карьеры, как он, то мы все – великие полководцы!
– Успокой себя тем, что Катул и Метелл Пий, вероятно, сейчас говорят то же самое, – промолвил Цезарь, тоже задетый.
– Этот человек – дурно воспитанный выскочка из италийского болота.
– Надеюсь, план с бесплатным зерном сработает!
– Сработает, Марк Красс. Обещаю.
Ликующий Помпей вернулся в свой дом в Каринах, но такое настроение не продлилось долго. На следующее утро глашатаи Красса объявили новость: в праздник, посвященный Геркулесу Непобедимому, Марк Лициний Красс, консул, пожертвует богу десятую часть всего, что имеет.
Предстоит общественный пир на десять тысяч столов, а большая часть средств будет потрачена на раздачу каждому римскому гражданину пяти модиев бесплатной пшеницы в течение сентября, октября и ноября.
– Как он посмел! – ахнул Помпей, обращаясь к Филиппу, который пришел к нему похвалить за организацию смотра и посмотреть, как Великий Человек проглотит тактический ход Красса.
– Это очень умно, – извиняющимся тоном ответил Филипп, – особенно потому, что римляне очень быстро подсчитают, что сколько стоит.
Стоимость игр трудно прикинуть. С угощением – гораздо проще. Они знают цену всему, от пресноводного окуня до соленой кильки. Даже когда они не могут позволить себе купить соленую кильку, они спрашивают, сколько она стоит на рынке. Человеческое любопытство. Они все знают, сколько Красс заплатил за пшеницу, не говоря уже о том, сколько модиев ему пришлось купить. Мы все оглохнем от щелканья счетов.
– Ты пытаешься сказать вот что: они сделают вывод, что Красс истратил на них больше, чем я! – воскликнул Помпей, и в его голубых глазах мелькнул красный огонек.
– Боюсь, что так.
– Тогда я должен велеть моим агентам, чтобы они всем сообщали, во что мне обошлись игры. – Помпей посмотрел на Филиппа из-под полуопущенных век. – Сколько выложит Красс? Имеешь представление?
– Тысячу талантов или около этого.
– Красс? Тысячу талантов?
– Запросто.
