Помпей – своего рода царь, Красс! Он не зря называет себя Магном, Великим. Его люди относятся к нему как к своему царю. А теперь, когда он – старший консул, он считает, что его царство выросло.
– У меня десять тысяч талантов! – резко сказал Красс.
– Для счетовода это двести пятьдесят миллионов сестерциев, – покачал головой Цезарь и улыбнулся. – Твой ежегодный доход достигает десяти процентов?
– Да, конечно.
– В таком случае готов ли ты забыть о доходе нынешнего года?
– Ты хочешь сказать, что я должен потратить тысячу талантов?
– Я именно это и хочу сказать.
Это был болезненный удар… Красс явно боролся с собой.
– Да, если так, я смогу затмить Помпея. Не иначе.
– За день до ид секстилия, то есть за четыре дня до Помпеевых победных игр, состоится праздник в честь Геркулеса Непобедимого. Как ты помнишь, Сулла посвятил богу десятую часть своего состояния, устроив общественный пир на пять тысяч столов.
– Кто мог забыть тот день? Черная собака лакала кровь первой жертвы. Я никогда прежде не видел Суллу таким испуганным.
И после, кстати, тоже. Его венок из трав упал в пролитую кровь."
"– Забудь ужасы, Марк, ибо я обещаю тебе, что нигде поблизости не будет черных собак, когда ты посвятишь десятую часть твоего состояния Геркулесу Непобедимому. Ты устроишь общественный пир на десять тысяч столов! – велел Цезарь. – Те, кто в другом случае мог бы предпочесть отдых на побережье, останутся в Риме. Бесплатное угощение – необоримое искушение почти для всех.
– Десять тысяч столов? Если я каждый стол завалю пресноводным окунем, устрицами, угрями и кефалью, это не будет стоить мне более двухсот талантов, – сказал Красс, который знал цену всему.
– И, кроме того, полный желудок сегодня может заставить человека думать, что он больше никогда не будет голодным, но утром тот же человек снова захочет есть. Праздник закончится, Цезарь. И все забудется.
– Правильно. Однако, – мечтательно продолжал Цезарь, – кроме тех двухсот талантов, остаются еще восемьсот, которые надо истратить.
Допустим, что в Риме между секстилием и ноябрем находятся около трехсот тысяч граждан. Обычная раздача зерна обеспечивает каждого гражданина пятью модиями, то есть одним медимном пшеницы в месяц по цене пятьдесят сестерциев. Дешево, но не так чтобы очень по сравнению с настоящей ценой зерна. По крайней мере, казна имеет небольшой доход даже в неурожайные годы. Этот год, говорят, будет урожайным. И – твоя удача! – в прошлом году урожай тоже был неплохой.
