Потому что ты будешь покупать зерно прошлогоднего урожая.
– Покупать? – потерянно переспросил Красс.
– Дай мне закончить. Пять модиев пшеницы на три месяца… Помножить на триста тысяч человек… Получаем четыре с половиной миллиона модиев. Если ты купишь сейчас, а не летом, думаю, ты мог бы набрать четыре с половиной миллиона модиев пшеницы по пять сестерциев за модий. Это будет двадцать два с половиной миллиона сестерциев – приблизительно восемьсот талантов. И вот куда, дорогой мой Марк, – победно закончил Цезарь, – пойдут остальные восемьсот талантов! Потому что, Марк Красс, ты будешь раздавать по пять модиев пшеницы в месяц в течение трех месяцев каждому римскому гражданину бесплатно.
Не по дешевке, дорогой мой Марк. Бесплатно!
– Эффектная щедрость, – с серьезным видом сказал Красс.
– Согласен, эффектная. И у нее одно большое преимущество над замыслами Помпея. Его развлечения закончатся за два месяца до первой раздачи бесплатного зерна. Если человеческая память коротка, тогда ты должен остаться последним на поле боя.
Бóльшая часть Рима будет есть бесплатный хлеб благодаря Марку Лицинию Крассу между месяцем, когда цены высокие, и тем временем, когда новый урожай снова их понизит. Ты будешь героем! И они будут всегда любить тебя!
– И они перестанут звать меня поджигателем, – ухмыльнулся Красс.
– Вот тебе и разница между твоим богатством и богатством Помпея, – отозвался Цезарь тоже с ухмылкой. – Деньги Помпея – не пепел в воздухе Рима. И действительно, пора тебе приукрасить твой образ в глазах народа!
Поскольку Красс решил покупать пшеницу тайно и анонимно и не сказал ни слова о намерении посвятить десятую часть своего богатства Геркулесу Непобедимому в канун тринадцатого секстилия, Помпей был занят осуществлением собственных планов, совершенно не ведая об опасности оказаться на втором плане.
Он хотел, чтобы весь Рим – и вся Италия – знал: тяжелые времена позади. А как лучше покончить с дурными воспоминаниями, если не устроить для всего города праздник? Консульство Гнея Помпея Магна будет жить в памяти народа как время процветания и освобождения от тревог.
Нет больше войн, нет больше голода, нет больше внутреннего несогласия. И хотя элемент эгоизма слегка подпортил его благие намерения, они были вполне искренними. Простые люди, которые не пострадали от проскрипций Суллы, в эти дни со смутной тоской говорили о тех временах, когда Сулла был диктатором. Но когда закончится консульство Гнея Помпея Магна, о правлении Суллы забудут.
