Но, изнасиловав, Марк Туллий, он потом расчленил Сицилию. У нас ничего не осталось! Все наши произведения искусства исчезли из храмов, похищены картины и статуи и даже ценности частных владельцев. Что мы можем сказать о человеке, который имел безрассудство фактически обратить в рабство свободную женщину за ее умение ткать гобелены? Веррес заставил ее держать целую фабрику, работающую на него! Он присвоил деньги, которые дала ему казна Рима, чтобы закупить зерно, а потом реквизировал зерно у тех, кто его выращивал, не заплатив ни гроша! Он присваивал фермы, поместья, даже наследства.
Список бесконечный!
Этот каталог вероломства поразил Цицерона, но он все равно покачал головой:
– Простите, но я не обвинитель.
Глава делегации тяжело вздохнул:
– Ну что ж, тогда мы возвращаемся домой. Мы думали, что человек, так хорошо знающий историю Сицилии и потративший много сил на поиски места, где находится могила Архимеда, поймет наше положение и поможет. Но видно, твоя любовь остыла. Ясно, что ты не ценишь Гнея Помпея так, как он ценит тебя.
Напоминание о Помпее и о знаменитой своей удаче – а он действительно нашел утерянную могилу Архимеда около города Сиракузы – не оставило Цицерона равнодушным. По мнению Цицерона, обвинение – это напрасная трата его таланта, ибо плата (незаконная) была всегда намного меньше, чем вознаграждение, предлагаемое каким-нибудь перепуганным экс-наместником или публиканом, которому грозило потерять все. Обвинять непопулярно. Обвинителя всегда считали жестокосердным злодеем, желавшим разрушить жизнь какого-нибудь несчастного.
В то время как защитник, который спасает этого несчастного, выглядит героем. И совершенно безразлично, что большинство этих «несчастных» были коварные, алчные и в высшей степени виновные люди.
Цицерон вздохнул.
– Хорошо, хорошо, я возьмусь! – сказал он. – Но вы должны помнить, что защитники выступают после обвинителя, так что к тому времени, когда присяжные должны выносить приговор, они начисто забывают все, что сказал обвинитель. Вы также должны помнить, что у Гая Верреса очень большие связи.
Его жена – Цецилия Метелла, а человек, который должен был стать консулом в этом году, – его шурин. У него еще есть шурин, который сейчас является наместником Сицилии. От них вы помощи не ждите. И каждый из Цецилиев Метеллов будет на его стороне. Если я начну обвинять, тогда Квинт Гортензий будет защищать, а другие адвокаты, почти такие же известные, присоединятся к нему. Да, я сказал, что возьмусь за это дело.
