Слуги пытались убедить меня взять другую собачку, но ты же знаешь, как это трудно. Все время думаешь, какой он был особенный, как умел выполнять много смешных трюков, какое место занимал в нашей семье. И кажется таким предательством – похоронить его и сразу же приобрести другое существо и положить его в корзинку Суллы. Я не говорю, что так делать нельзя, но нужно было время, чтобы новый питомец занял место в моей жизни. И я очень боюсь, что умру, прежде чем новый любимец станет для меня особенным.
А сейчас умирать не стоит! Низа плакала, конечно, узнав, что ее отец скончался.
Но мы теперь живем здесь с ней в таком согласии, нам так хорошо – мы обе ловим рыбу на удочку с пирса и ходим в деревню на прогулку. Лукулл приглашал нас пожить во дворце в Никомедии, но мы решили остаться здесь. И теперь у нас есть очень хороший щенок по имени Лукулл.
Пожалуйста, Цезарь, постарайся найти время, чтобы опять совершить путешествие на Восток! Я бы очень хотела, чтобы ты познакомился с Низой, и я очень скучаю по тебе.
К плебейскому трибуну прошлого года Марку Лоллию Паликану обратились делегаты со всех городов Сицилии, кроме Сиракуз и Мессаны, с просьбой выдвинуть обвинение против Гая Верреса. Но Паликан адресовал их к Помпею, который в свою очередь отправил их к Марку Туллию Цицерону как идеальному человеку для такого рода работы.
Веррес уехал в Сицилию наместником после того, как истек срок его преторства, и – главным образом благодаря Спартаку – правил три года. Он только что вернулся в Рим, когда сицилийская делегация разыскала Цицерона.
И Помпей, и Паликан были лично заинтересованы в этом деле: Паликан помог некоторым своим клиентам, когда Веррес обвинил их, а Помпей на Сицилии во время ее оккупации от имени Суллы набрал значительное количество клиентов."
"Цицерон был в Лилибее квестором при Сексте Педуцее – за год до того, как на Сицилию прибыл наместником Веррес. Марк Туллий просто влюбился в этот остров. Не говоря уже о том, что приобрел там неплохую свиту клиентов.
И все же, когда сицилийцы явились к нему, он отказался.
– Я никогда не обвиняю, – сказал он, – я защищаю.
– Но тебя рекомендовал Гней Помпей Магн! Он сказал, что ты единственный человек, который может выиграть дело. Пожалуйста, умоляем тебя, нарушь свое правило и обвини Гая Верреса! Если мы не одержим верх, Сицилия может восстать против Рима!
– Он ведь буквально изнасиловал Сицилию, да? – прямо поставил вопрос Цицерон.
– Да, вот именно изнасиловал.
