– Есть одна трудность, Марк Красс, – сказал Цезарь, который был послан осмотреть поле боя в поисках живых.
– Какая?
– Спартак. Его нет.
– Чушь! Я сам видел, как он упал!
– Я тоже видел. Я даже запомнил это место. Могу тебе показать его. Пойдем, покажу! Но его там нет, Марк Красс. Его там нет.
– Странно!
Командующий надулся, сжал губы, подумал немного, а потом пожал плечами:
– Да какое это имеет значение? Армии его нет, а это главное. Я не могу отметить триумф, одержав победу над рабом. Сенат встретит меня овацией, но ведь это не одно и то же.
Не одно и то же! – Он вздохнул. – А что его женщина, эта фракийская ведьма?
– Мы и ее не нашли, хотя захватили много женщин, сопровождавших лагерь, которые толпились недалеко от поля боя. Я спрашивал их о ней, узнал, что ее зовут Алусо. Но они клялись, что она села в раскаленную докрасна колесницу, запряженную гремучими змеями, и унеслась на небо.
– Дух Медеи! Полагаю, теперь Спартак стал для всех Язоном! – Красс направился вместе с Цезарем к куче мертвых тел, которая похоронила под собой упавшего Спартака.
– Каким-то образом этой парочке удалось скрыться. Ты так не думаешь?
– Уверен, что они так и сделали, – ответил Цезарь.
– Во всяком случае, мы должны прочесать местность и поискать мятежников. Они могут появиться снова.
Цезарь ничего не ответил. Он считал, что они больше никогда не появятся. Он был умным, этот гладиатор. Слишком умным, чтобы поднимать против Рима еще одну армию.
Достаточно умным, чтобы остаться безымянным.
Весь месяц май римская армия шла за бывшими спартаковцами до крепостей Лукании и Бруттия. Это были идеальные места для разбоя. Поэтому и возникла настоятельная необходимость изловить всех уцелевших мятежников. Цезарь оценил численность убежавших на юг в девять-десять тысяч человек. Но ему и другим поисковым отрядам удалось обнаружить только шесть тысяч шестьсот. Остальные, вероятно, станут разбойниками на Попиллиевой дороге.
– Я могу продолжить поиски, – сказал Цезарь Крассу в июньские календы, – хотя улов будет меньше и все труднее будет их поймать.
– Нет, – решительно ответил Красс. – Я хочу вернуться с армией в Капую к следующим нундинам. Консульские легионы пойдут со мной. Скоро курульные выборы, и я намерен заблаговременно вернуться в Рим, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на должность консула.
Это не было сюрпризом. Цезарь не счел нужным комментировать услышанное.
