Когда делегация удалилась, он, как всегда, обратился к Алусо:
– Я побежден, женщина, но не чужой армией и даже не Римом. Они слишком боятся. Они не понимают.
Кости сложились не лучшим образом. Алусо сердито их раскинула, потом собрала и положила обратно в мешочек. Она не открыла ему, что они показали. Некоторые вещи лучше оставлять в умах и сердцах женщин, которые ближе к земле."
"– Пойдем в Сицилию, – предложила она. – Тамошние рабы к нам присоединятся, как они делали уже дважды. Может быть, римляне позволят нам мирно занять Сицилию, если мы пообещаем продавать им достаточно зерна по низкой цене.
Фракийка не могла скрыть своей неуверенности. Спартак почувствовал это. На какой-то отчаянный момент у него возникла идея повести свою армию на юг и по Кассиевой дороге двинуться на Рим. Но потом разум взял верх, и он оценил здравомыслие Алусо. Она права. Она всегда была права. Это должна быть Сицилия.
Членство в коллегии понтификов открывало путь к вершинам политической власти. Авгуры были на втором месте.
Несколько римских семей очень ревностно охраняли и ценили свою принадлежность к коллегии авгуров. Точно так же, как другие семьи охраняли и ценили свой понтификат. Но понтификат всегда был чуть впереди. Так что когда Гай Юлий Цезарь был введен в коллегию понтификов, он знал, что более уверенно движется к своей конечной цели, к консульству, и что эта должность полностью компенсировала его неудачу с фламинатом. Никто не укажет на него пальцем и не усомнится в его статусе, говоря, что, может быть, ему стоило остаться фламином Юпитера.
Положение понтифика говорило всем, что он прочно вошел в самое ядро Республики.
Его мать, как он узнал, подружилась с Мамерком и его женой Корнелией Суллой и сейчас более свободно вращалась среди людей высшего класса, покончив с затворничеством в своей субурской инсуле. К Аврелии относились с огромным уважением, ею восхищались. Одиозность брака с Гаем Марием не дала Юлии занять положение, на которое она могла с возрастом рассчитывать, – положение современной Корнелии, матери Гракхов.
И теперь, казалось, наследницей Корнелии стала его мать! Аврелия обедала с женой Катула Гортензией и женой Гортензия Лутацией, с молодыми матронами, такими как Сервилия, вдова Брута и жена Децима Юния Силана (от которого у нее родились две девочки), и с несколькими Лициниями, Марциями, Корнелиями Сципионами и Юниями.
– Это чудесно, мама, но почему? – спросил Цезарь. Глаза его при этом смеялись.
