– У моей армии нет цели, у моих людей нет дома!
Волосы свисают над лицом, колени широко расставлены, она сидит на корточках, в руках чаша с кровью, где плавают костяшки пальцев и вызывающая суеверный страх оторванная рука Батиата. Алусо помешала кости, пристально посмотрела на них и что-то пробормотала.
– Большой враг Рима на западе мертв, – сказала она наконец, – но большой враг Рима на востоке еще жив. Кости говорят, что мы должны соединиться с Митридатом.
О, почему он не подумал об этом сам? Спартак отшвырнул плащ, посмотрел на Алусо сквозь слезы:
– Митридат! Конечно Митридат! Мы двинемся через Восточные Альпы в Иллирию, пересечем Фракию, пойдем к Эвксинскому морю и явимся в Понт.
– Он вытер нос тыльной стороной ладони, вздохнул, дико посмотрел на Алусо. – Фракия – твоя родина, женщина. Ты хотела бы там остаться?
Она презрительно фыркнула:
– Мое место – с тобой, Спартак. Знают они это или нет, бессы – покоренный народ. Ни одно племя в мире не в состоянии противостоять Риму.
Только великий царь Митридат это может. Нет, муж, мы не останемся во Фракии. Мы присоединимся к царю Митридату.
Одной из множества проблем, связанных с такой огромной армией, какая была у Спартака, являлась невозможность прямой связи со всеми солдатами и командирами одновременно. Спартак собрал всех и постарался донести до всех своих сторонников и их женщин, почему они должны повернуть обратно и по Эмилиевой дороге возвратиться в Бононию, откуда двинуться по Анниевой дороге на северо-восток, в Аквилею и Иллирию.
Большинство не поняло ничего. Кто-то почти не слышал слов предводителя. Многие получили искаженную информацию. Кроме того, италики боялись восточных монархов. Квинт Серторий был римлянин. Митридат был варвар, который ел италийских младенцев. Он всех сделает рабами.
Марш возобновился, на этот раз на восток, но по мере приближения к Бононии разногласия росли. Если Испания очень далеко, то где же находится Понт? Многие самниты и луканы – а они составляли большинство – говорили на латыни и на оскском наречии, и очень немногие понимали по-гречески.
Как они будут жить в таком месте, как Понт, не зная греческого?
В Бононии делегация легатов, трибунов, центурионов и рядовых – около сотни человек – пришла к Спартаку.
– Мы не уйдем из Италии, – сказали они.
– Тогда и я никуда не уйду, – отозвался Спартак, скрывая ужасное разочарование. – Без меня вы распадетесь. Римляне перебьют вас всех.
