В результате этого столкновения обед прошел в молчании. Не в силах бороться с двумя такими железными оппонентами, как ее муж и свекровь, Циннилла убежала в детскую, как только смогла, сославшись на то, что у ребенка колики, режутся зубки, сыпь и все прочие детские болезни, какие она могла припомнить. Остались Цезарь – с гордым видом – и Аврелия, тоже с гордым видом.
Нашлись люди, которые не одобряли его поступок, но Цезарь решил создать прецедент, взявшись за подобное дело.
Конечно, Гибрида не мог проигнорировать вызов в суд, поэтому он ждал у трибунала претора по делам иноземцев со свитой из знаменитых лиц, включая Квинта Гортензия и дядю Цезаря – Гая Аврелия Котту.
Марка Туллия Цицерона не было даже среди слушателей, но как только Цетег открыл заседание, Цезарь краем глаза заметил его. Конечно же, Цицерон не в силах пропустить такой скандальный процесс! Особенно когда речь шла о гражданском иске.
Цезарь сразу заметил, что Гибрида не в своей тарелке. Крупный, мускулистый, с бычьей шеей, Гибрида был типичный Антоний.
Жесткие курчавые рыжеватые волосы и рыже-карие глаза, как у всех Антониев. Орлиный нос и выступающий подбородок, словно стремившиеся сомкнуться над маленьким пухлым ртом. Пока Цезарь не узнал о жестокости Гибриды, он объяснял тупое выражение его лица пристрастием к вину, еде и плотским утехам. Теперь он понимал, что это было лицо настоящего чудовища.
С самого начала все складывалось не в пользу Гибриды. Гортензий самовольно решил потребовать, чтобы судебный процесс прекратили, заявив, что если дело хоть на одну десятую так серьезно, как утверждают истцы, то оно должно слушаться в уголовном суде.
Варрон Лукулл сидел спокойно, не желая вмешиваться, пока судья не попросит его совета. Но Цетег, казалось, не собирался этого делать. Рано или поздно настанет его очередь быть председателем этого суда, и его вовсе не прельщала перспектива выслушивать занудные споры о деньгах. Но это дело оказалось настоящим. И хотя детали, конечно, отвратительны, по крайней мере, процесс ему не наскучит.
Поэтому он быстро отклонил все возражения, и слушание пошло гладко."
"К полудню Цетег был готов выслушать свидетелей, чей вид вызвал настоящий шок. Ификрат и его компаньоны выбрали жертв, которые могли с полной наглядностью продемонстрировать трагедию и вызвать жалость к себе. Особенно всех потряс мужчина, который не мог сам давать показания. Гибрида срезал большую часть его лица и вырвал ему язык. Но его жена говорить могла.
