Юнк забьется в самый маленький, душный угол Порциевой или Опимиевой базилики, все присутствующие попадают в обморок от жары, и никто не заглянет туда даже из простого любопытства. Жюри нас возненавидит, а Юнк пробежит галопом по всей процедуре, подгоняемый присяжными и адвокатами.
– А какая альтернатива?
Цезарь подался вперед:
– Я подам иск претору по делам иноземцев. Гражданский иск. Вместо того чтобы обвинить Гибриду в убийствах, я обвиню его в ущербе, который он нанес, будучи командующим кавалерией в Греции десять лет назад.
А ты соберешь огромную сумму для sponsio претору, сумму, превышающую состояние Гибриды. Вы сможете найти две тысячи талантов? И готовы ли вы, если что-то пойдет не так, потерять их?
Ификрат глубоко вдохнул:
– Сумма действительно огромная, но мы потратим сколько потребуется, чтобы заставить Рим понять: он должен перестать мучить нас, присылая таких людей, как Гибрида и старший Долабелла. Да, Цезарь, мы найдем две тысячи талантов. Это, конечно, будет нелегко, но мы найдем их здесь, в Риме!
– Хорошо, тогда мы даем залог, sponsio, в две тысячи талантов претору по делам иноземцев и выдвигаем обвинение против Гая Антония Гибриды.
Это само по себе станет сенсацией. А кроме того, продемонстрирует всему Риму, что у нас серьезное дело.
– Гибрида не сможет представить и четверти этой суммы.
– Вот именно, Ификрат. Но претор по делам иноземцев имеет право отказаться от sponsio, если посчитает, что иск будет удовлетворен. Он честный человек, и я уверен, что он откажется от денег Гибриды.
– Но если мы выиграем, а Гибрида не внесет двух тысяч талантов в качестве равного sponsio, что тогда?
– Тогда, Ификрат, ему придется найти их! Потому что ему нужно будет заплатить! Так осуществляются суды по гражданским искам согласно римскому закону.
– Понимаю. – Ификрат с улыбкой откинулся на спинку стула и обхватил колени руками. – В таком случае, если он проиграет, он – нищий. Он покинет Рим банкротом и никогда не сможет вернуться, да?
– Он никогда не сможет вернуться.
– С другой стороны, если мы проиграем – это будет стоить нам две тысячи талантов?
– Правильно.
– Ты думаешь, мы проиграем, Цезарь?
– Нет.
– Тогда почему ты меня предупреждаешь, что что-нибудь может пойти не так? Почему ты говоришь, что мы должны быть готовы потерять наши деньги?
Хмурясь, Цезарь попытался объяснить этому греку то, что он, римлянин до мозга костей, знал с младенчества:
– Потому что римское право не так непогрешимо, как кажется.
