Когда содержимое сундука горело ярким пламенем, Помпей, вскинув голову с выражением глубокого удовлетворения на лице, приказал Габинию:
– Убей этого червя.
Перперна умер от меча римского легионера – и война в Испании закончилась в тот самый момент, когда его голова скатилась на залитую кровью землю.
– Ну вот и все, – молвил Авл Габиний.
Помпей пожал плечами:
– Наконец-то избавились.
Они оба стояли, глядя на лицо Перперны, с глазами, вылезшими из орбит от ужаса. Потом Помпей отвернулся и пошел к легатам, которые хорошо знали, что нельзя вмешиваться, когда их не зовут.
– Тебе обязательно надо было сжигать эти документы? – спросил Габиний.
– Да.
– Не лучше ли было привезти их в Рим? Тогда стали бы известны все изменники.
Помпей покачал головой, засмеялся:
– Для чего? Чтобы дать работу суду по делам измены на сто лет вперед? Иногда лучше поступить по-своему. Предатель не перестанет быть предателем только потому, что свидетельства, изобличающие его измену, превратятся в дым.
– Я не совсем понимаю."
"– Я хочу сказать, что свидетельства сохранились, Авл Габиний. Они сохранились у меня в голове.
Хотя война закончилась, Помпей был слишком дотошным человеком, чтобы сразу же отправиться домой, неся на пике голову Перперны. Он хотел привести дела в порядок, что означало убить всех, кого он считал потенциальной угрозой в будущем. Среди убитых оказались германская жена и сын Сертория, которых Помпей обнаружил в Оске, когда принимал капитуляцию этой крепости в июне.
Тридцатилетний мужчина, которого указали ему как сына Сертория, был очень похож на своего отца, но не говорил на латыни и вел себя как обычный иллергет.
Услышав о смерти Сертория, Клуния и Уксама отказались подчиниться Помпею, заперли ворота и приготовились к осаде. Помпей с удовольствием осадил их. Клуния пала. Уксама пала. В конце концов пал и Калагур, где пораженные римляне обнаружили, что мужчины предпочли есть своих женщин и детей, но не сдаваться.
Помпей казнил всех жителей Калагура, потом сжег не только город, но и весь округ.
Курьеры то и дело сновали между победоносным полководцем и Римом. Не все письма были официальными, не все документы предназначались для общественного ознакомления. Главным корреспондентом Помпея был Филипп, который выступал в сенате громче всех. Действующие консулы, Луций Геллий Попликола и Гней Корнелий Лентул Клодиан, были тайными клиентами Помпея.
