Он может проигрывать сражения, но войну – никогда. Может быть, наши храбрые войска этому причиной, если принять во внимание их преданность, дисциплину и твердую решимость и дальше бить врага. Мы, военачальники и наместники, только делаем свое дело. Я считаю, что в конечном счете победа одержана римскими солдатами.
Не знаю, когда ты планируешь возвратиться домой. Думаю, что, поскольку сенат специально тебя назначил, он же должен и отозвать это специальное назначение. Что касается меня, я – наместник Дальней Испании и не тороплюсь уходить оттуда.
В данный момент для сената лучше продлить мои полномочия, чем искать в Дальнюю Испанию нового правителя. Поэтому я попрошу, чтобы мне продлили наместничество хотя бы еще на два года. Прежде чем я уеду, я бы хотел поставить свою провинцию на ноги и обезопасить ее от Лузитании."
"Я не мечтаю о возвращении в Рим, чтобы ввязаться в новый конфликт – схватку с сенатом за земли, на которых я обязан расселить своих ветеранов. Но я не хочу, чтобы мои люди остались без награды.
Поэтому мое намерение – поселить легионеров в Италийской Галлии, на той стороне Пада, где огромные площади пахотных земель и богатые пастбища находятся сейчас в руках галлов. По сути, это не римская земля, поэтому сенат ею не заинтересуется, а я смогу всегда использовать моих ветеранов, чтобы отражать нападения инсубров. Я уже обсуждал этот вопрос с центурионами, которые остались довольны. Моим солдатам не придется бесцельно болтаться несколько лет в ожидании, пока комиссия по земельным наделам и бюрократы все проверят и обсудят, составят списки и обсудят, распределят и обсудят – и закончат ничем.
Чем больше я знакомлюсь с работой комиссий, тем больше я убежден: единственное, что в состоянии организовать комиссия, – это катастрофу.
С наилучшими пожеланиями, дорогой Магн.
Помпей провел зиму того года среди сильного народа васконов, живших на западной оконечности Пиренеев. Эти люди теперь сильно разочаровались в Сертории.
Поскольку они хорошо отнеслись к его солдатам, Помпей занял свою армию строительством крепости для них, взяв с местных племен клятву в том, что Помпелон (так он назвал этот новый город) всегда останется преданным сенату и народу Рима.
Та зима выдалась тяжелой для Квинта Сертория. Вероятно, он всегда знал, что проиграет. И определенно не сомневался, что никогда не был любимцем Фортуны. Но он не мог с этим смириться.
