Это существо, таинственное благодаря своей необычной окраске, приобрело огромное значение в глазах его испанских сторонников, которые относились к животному как к доказательству божественной силы Сертория. За прошедшие годы Квинт Серторий не потерял умения обращаться с животными, а к тому времени, как он прибыл в Испанию во второй раз, он хорошо знал, что его способность щелканьем пальцев подзывать к себе диких зверей производит на местных жителей сильное впечатление. Белая лань, потерявшая мать, пришла к нему два года назад с гор в Центральной Испании.
Она была чудесная – маленькая и робкая. Очарованный ее красотой, Серторий упал на колени, даже не подумав о том, что делает, только желая обнять ее и успокоить. Но испанцы перешептывались и смотрели на своего командира совсем по-другому, не так, как прежде. Они были убеждены: белая лань – олицетворение их главной богини, Дианы, которая явно покровительствовала Серторию и возносила его над прочими людьми. И значит, Серторий тоже знал, кто была белая лань, потому что он благоговейно упал перед нею на колени.
С тех пор белая лань оставалась всегда с ним и следовала за ним, как собака. Она никого не подпускала к себе, ни мужчину, ни женщину, только Сертория. И – что еще более удивительно! – она так и не выросла. Она навсегда осталась грациозным крошечным существом с рубиновыми глазами, которое преданно прыгало вокруг Сертория, прося обнять и поцеловать ее. Она спала на овечьей шкуре возле постели Сертория.
Даже когда Серторий находился на поле боя, лань оставалась с ним. На время сражения Серторий привязывал ее к столбу в каком-нибудь безопасном месте, потому что, если он оставлял ее на свободе, она беспокоилась и рвалась к нему, а он не мог допустить, чтобы его красавица погибла. Если она умрет, испанцы решат, что богиня покинула его.
Правду сказать, Серторий и сам начал думать, что белая лань являлась знaком божественного благословения. И верил в это все больше и больше.
Конечно, он назвал ее Дианой, а себя называл папой, когда разговаривал с ней.
– Папа здесь, Диана! – позвал он.
И Диана с радостью подбежала к нему, словно просила, чтобы ее поцеловали. Серторий наклонился и обнял ее дрожащее тельце, поцеловал мягкую, лоснящуюся шерсть, нежно потянул ее за ухо, как она любила. Он всегда удалял ее из дома, когда совещался со своими легатами, и она тосковала, уверенная, что каким-то образом обидела его.
