– Это оскорбление, отец, – сказал он.
– В определенном смысле – да, Квинт. Но содержание его письма очень позабавило меня. Наше молодое военное чудо явно считает Сертория тупицей! Никто не смеет сравниться с Помпеем Магном!
– Понимаю, – молвил Метелл Сципион, садясь. – Помпей воображает, будто способен справиться с Серторием за одну короткую кампанию, да?
– Нет, нет, сынок! За три кампании, – кротко ответил Свиненок.
Серторий провел зиму в новой столице Оске вместе с легатом Луцием Гиртулеем – самым способным из своих людей, с весьма одаренным Гаем Гереннием и новичком Марком Перперной Вейентоном.
Когда Перперна прибыл, сначала дела обстояли не очень хорошо, ибо Перперна автоматически решил, что его подарок – двадцать тысяч пехоты и полторы тысячи кавалерии – оставят под его личным командованием. Но Серторий возразил:
– Я не могу этого позволить.
Перперна возмутился:
– Но они – мои люди, Квинт Серторий! Это мое право – решать, что с ними будет и как следует их использовать! И я говорю, что они будут принадлежать мне!
– Почему ты пытаешься подражать консулу Цепиону, который требовал того же самого перед битвой при Аравсионе? – осведомился Серторий.
– Даже не думай об этом, Вейентон! В Испании есть только один главнокомандующий и один консул – я!
Этим дело не кончилось. Перперна продолжал говорить всем и каждому, что Серторий не имеет права отказывать ему в равном статусе и отбирать у него армию.
Тогда Серторий вынес этот вопрос на обсуждение в своем сенате.
– Марк Перперна Вейентон желает воевать с римлянами в Испании во главе отдельной армии, со статусом, равным моему, – сказал он. – Он отказывается выполнять мои приказы и не будет следовать моей стратегии. Я прошу вас, отцы, внесенные в списки, сообщить этому человеку, что он должен либо подчиниться мне, либо покинуть Испанию.
Сенат Сертория был счастлив сообщить об этом Перперне, но Перперна отказался признать свое поражение. Уверенный в том, что право и обычай на его стороне, он обратился к своей армии.
И его люди твердо ответили ему, что Серторий прав. Они будут служить под началом Квинта Сертория, а не Перперны.
Тогда Перперна наконец успокоился. Всем казалось (включая Сертория), что он сдался добровольно и ни на кого не затаил злобы. Но за внешним спокойствием Перперны все еще тлела обида, накаляя угли гнева. Он по-прежнему считал, что статус его равен статусу Сертория: оба они побывали преторами, но никто не был избран консулом.
