Даже Лукулл – будь он в Риме, а не в своей провинции Африка! – не смог бы собрать хотя бы два легиона достаточно быстро, чтобы выступить против Брута.
Сенаторы слушали мрачно, наконец осознав, что годы гражданского несогласия не кончились только потому, что Сулла провозгласил себя диктатором и приложил все усилия к тому, чтобы с помощью своих законов предотвратить очередной поход на Рим. Еще и года не минуло со дня смерти Суллы – и вот другой человек движется во главе легионов, чтобы навязать свою волю несчастной родине.
По всем дорогам Италии маршируют войска к тому самому городу, к которому италики так страстно стремились принадлежать. Вероятно, имелись среди сенаторов люди достаточно честные, чтобы признать свою вину в том, что Рим оказался в таком положении. Но ни один из них не сказал этого вслух. Вместо этого все уставились на Филиппа, словно на спасителя."
"– Есть один человек, кто может сразу сковать Брута, – самодовольно поведал Филипп. – У него в Северном Пицене и Умбрии имеется войско отцовских ветеранов.
Оттуда до Брута куда ближе, чем из Кампании! В прошлом он показал себя преданным слугой Рима, каким был и его отец. Я говорю, конечно, о молодом всаднике Гнее Помпее Магне – победителе при Клузии, победителе на Сицилии, победителе в Африке и Нумидии. Недаром Луций Корнелий Сулла разрешил этому молодому всаднику отметить триумф! Он – наша главная надежда! Он в состоянии справиться с Брутом за несколько дней!
Только что назначенный временный принцепс сената шевельнулся в своем курульном кресле, хмурясь.
– Гней Помпей не сенатор, – сказал Мамерк, – и мне не нравится идея отдать командование кому-то не из состава сената.
– Я полностью согласен с тобой, Мамерк Эмилий, – немедленно отреагировал Филипп. – Никому это не понравится. Но можете ли вы предложить лучшую кандидатуру? Мы имеем право в экстренном случае искать человека с военным опытом вне сената. И на этого человека нам указал сам Сулла. Не было более консервативного политика, чем Сулла, не было человека, более приверженного mos maiorum.
Но он предвидел такую ситуацию – и он дал нам такого человека.
Филипп стоял возле своего стула (согласно распоряжению Суллы касательно выступающих в сенате), но все же медленно повернулся кругом, чтобы посмотреть на сенаторов, сидящих по обеим сторонам помещения. Как оратор Филипп сильно вырос по сравнению с той порой, когда он боролся с Марком Ливием Друзом. Не было ни глупых вспышек раздражения, ни брани.
