Но, отцы, внесенные в списки, я вовсе не просил, чтобы меня послали вербовать четыре легиона для подавления недовольства в Фезулах, определив это моей первостепенной задачей! Это вы, вы сами направили меня! По своей доброй воле! Я не просил вас об этом! Вы не подумали – да и мне это не пришло в голову! – что курульные выборы по важности превосходят открытый мятеж в самой Италии. Я признаю, что счел первейшей задачей ликвидацию волнений. До выборов еще уйма времени. В конце концов, ведь еще только начало квинтилия! Седьмой пункт.
Не идет вразрез с законами Суллы и тот факт, что оба консула будут отсутствовать в Риме, ведя войну. Даже если это война за пределами Италии. Согласно Луцию Корнелию Сулле, первейший долг консулов – заботиться о Риме и об Италии. Ни Квинт Лутаций Катул, ни я не превышаем консульских полномочий. Назначить командующим всадника можно только в том случае, если законно избранные магистраты и все другие компетентные сенаторы отсутствуют в Риме. И наконец, пункт восьмой. Почему же я менее компетентен, чем Квинт Лутаций Катул? Мы оба служили легатами в Италийской войне.
Мы соблюдали честный нейтралитет, за который Луций Корнелий Сулла не наказал нас. В конце концов, вот мы, последняя пара консулов, выбранных лично им! У нас одинаковый военный опыт. Нельзя сказать, кто из нас засияет ярче на поле боя в Фезулах. В интересах Рима надеяться, что оба мы проявим себя одинаково хорошо, не так ли? Обычная римская практика показывает, что если консулы готовы принять командование согласно директиве сената, то они должны это сделать.
Консулы были уполномочены сенатом, консулы взяли на себя командование. Больше сказать нечего.
Но Филипп не унимался. Не выказав ни разочарования, ни гнева, он умело перевел спор в жалобу на явную вражду двух консулов и проиллюстрировал это полусотней конкретных примеров, от обычных разногласий до серьезных стычек. Солнце уже зашло (что означало, что сенат должен прекратить обсуждения), но ни Катул, ни Лепид не желали откладывать решение на следующий день, так что писцы зажгли факелы и Филипп продолжил говорить.
Он хорошо рассчитал. К тому времени как он закончит свои разглагольствования, сенаторы будут готовы согласиться на все, что угодно, только бы уйти домой, поесть и выспаться.
– Предлагаю, – сказал он наконец, – консулам принести клятву, что они не превратят свою армию в инструмент личного мщения. Не такая уж великая просьба! Мне было бы спокойнее, если бы я знал о подобной клятве.
