Но Марк Эмилий Лепид? Он совершенно несведущ и ничем себя не проявил! К тому же он и сам – потенциальный мятежник. Вы не можете дать ему легионы и отправить туда, где у него имеется своекорыстный интерес. Это предательство по отношению к Риму!
Лепид слушал все это с открытым ртом, а потом вдруг повернулся к своему писцу и вырвал из его рук восковую табличку и стило, потому что тот записывал вторую часть речи Филиппа. Затем Лепид поднялся, чтобы ответить. Табличку он держал перед собой, чтобы при необходимости заглядывать в записи.
"
"– Почему ты говоришь такие вещи, Филипп? – спросил он, не желая уважительно называть противника полным именем. – Признаюсь, я не могу понять, что руководит тобой. Какой у тебя мотив? Однако я уверен, что мотив у тебя есть! Когда Великий Ренегат поднимается в сенате, чтобы произнести одну из своих великолепных речей, будьте уверены, что у него имеется скрытый мотив! Кто-то платит ему за то, чтобы он опять вывернул свою тогу! Какой он стал богатый! Как растолстел! Какой самодовольный! Как погряз в болоте роскоши! И всегда за счет какого-нибудь толстосума, который нуждается в сенаторском рупоре!
Лепид в упор смотрел поверх таблички на молчавших сенаторов.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что даже Катул ошеломлен речью Филиппа. Кто бы ни стоял за ним, это определенно не Катул и не кто-то из членов его фракции.
– Я отвечу на каждый пункт речи Филиппа, отцы, внесенные в списки. Первый пункт. Мое бездействие при жизни диктатора. Это неправда! Все это знают! Вспомните! Второй пункт.
Голосование по поводу общественных денег на похороны диктатора. Да, я был против. И многие тоже были против. А почему бы и нет? Разве у нас нет права голоса? Третий пункт. Что касается сигнала для моих сторонников – разве они у меня есть? – о том, что я развяжу все, что завязал Сулла. Абсолютная ерунда! Я попытался аннулировать два закона и преуспел только с одним. Но дал ли я хоть малейший повод думать, что намерен отменить все законы Суллы? Разве вы слышали, чтобы я критиковал новую судебную систему? Или новые правила, касающиеся чиновников? Сената? Процесса выборов? Новые законы об измене, ограничивающие полномочия наместников провинций? Ослабление народных собраний? Даже урезанный по самые уши плебейский трибунат? Нет, отцы-сенаторы, вы такого от меня не слышали! Потому что я не намерен соваться в эти постановления!
Последняя фраза была произнесена таким громовым голосом, что некоторые даже вскочили со своих мест.
