– Какой хороший актер получился бы из тебя!
Воодушевленный настолько, что ему казалось, будто он парит в воздухе, Цицерон засмеялся и горячо пожал протянутую руку."
"– Ты хочешь сказать, какой из меня получился хороший актер. Ибо что такое превосходная защита, как не игра словами?
– Тогда ты в конце концов станешь Феспидом постоянных судов Суллы.
– Раз ты прощаешь меня за допущенные в этом деле вольности, Луций Корнелий, я буду всем, чем ты хочешь.
– О, я прощаю тебя! – весело сказал Сулла.
– Думаю, я мог бы простить почти все, если при этом у меня появляется возможность посмотреть хорошее представление. И за одним-единственным исключением, я никогда не видел лучшего любительского спектакля мой дорогой Цицерон. Кроме того, последнее время я думал, как бы отделаться от Хрисогона. Я же не полный дурак, ты знаешь. Но это было трудно. – Диктатор огляделся. – Где Секст Росций?
К нему подвели Секста Росция.
– Секст Росций, получи обратно свои земли. Репутация, твоя и твоего покойного отца, восстановлена, – сказал Сулла. – Мне очень жаль, что коррупция и продажность человека, которому я доверял, причинили тебе столько боли. Но он ответит за это.
– Благодаря блестящей защите моего адвоката, Луций Корнелий, все кончилось хорошо, – с дрожью в голосе сказал Секст Росций.
– Предстоит еще сыграть эпилог, – сказал диктатор, кивком подозвал ликторов и направился к лестнице, ведущей на Палатин.
На следующий день Луций Корнелий Хрисогон, римский гражданин трибы Корнелиев, был сброшен с Тарпейской скалы.
– Считай, что тебе повезло, – сказал ему перед этим Сулла. – Я мог бы лишить тебя гражданства, выпороть и распять. А ты умрешь смертью римлянина, потому что хорошо заботился о моих женщинах в тяжелое время. Больше я ничего не могу для тебя сделать. Когда я нанимал тебя, я знал, что ты жаба. Однако я не предполагал, что буду настолько занят и не смогу присматривать за тобой.
Но рано или поздно все открывается. Прощай, Хрисогон.
А два кузена Росция – Капитон и Магн – исчезли из Америи. Их так и не поймали и, следовательно, не судили. Больше их никто не видел. Что касается Цицерона, его имя вдруг сделалось знаменитым и он стал героем. Ведь еще ни один из тех, кто брался защищать проскрибированных, не выигрывал дела.
