– Да, то, что он сделал с плебейскими трибунами, совсем непопулярно, – сказал Лепид. – Ты прав. Новые порядки в Плебейском собрании не приживутся.
Первого октября диктатор огласил еще несколько шокирующих решений. Он отодвинул священную границу Рима на сто футов вблизи Бычьего форума и таким образом немного увеличил территорию Рима. С царских времен никто не трогал померий. Сделать такое мог только царь. Это был нереспубликанский акт. Но остановило ли это обстоятельство Суллу? Ни в малейшей степени. Он объявил, что все равно отодвинул бы границы померия, потому что теперь он объявляет реку Рубикон официальной границей между Италией и Италийской Галлией.
Эту реку считали таковой уже давно, но последняя, официальная граница все же проходила по реке Метавр. Поэтому, вкрадчиво объяснил Сулла, можно по справедливости сказать, что он увеличил территорию Рима и Италии, и в ознаменование этого события он передвинет померий Рима на какую-то сотню футов.
– Что касается меня, – шепнул Помпей своей новой жене, которая была уже на сносях, – я нахожу это замечательным!
Эмилия Скавра удивилась:
– Почему?
Она все время повторяла свои «почему?» и могла бы этим вывести из себя менее самовлюбленного человека, но Помпей обожал, когда его спрашивали «почему?».
– Потому, моя дорогая малышка, которая выглядит так, словно целиком проглотила гигантский арбуз… – Помпей слегка ткнул ее в животик и хитро подмигнул, – что я владею большей частью галльских земель к югу от Аримина, а теперь эта земля официально входит в Умбрию.
И значит, я – один из самых богатых землевладельцев во всей Италии, если не самый богатый. Я не уверен. Есть люди, у которых земли больше, если считать владения в Италийской Галлии, например родственники Эмилия Скавра – твоего tata, мой сладенький маленький пирожок, – и Домиция Агенобарба, но я унаследовал бо`льшую часть поместий Луцилия в Лукании. Мне принадлежит и южная половина галльской территории вдобавок к моим землям в Умбрии и Северному Пицену… Нет, сомневаюсь, чтобы у меня нашелся достойный соперник в Италии! Многие не одобряют действий диктатора, но от меня он критики не услышит.
– Жду не дождусь, когда увижу твои земли, – с сожалением сказала Эмилия, положив руку на свой огромный живот. – Как только я смогу путешествовать, Магн, ты обещал."
"Они сидели рядом на кушетке. Он повернулся к ней, легким движением опрокинул ее, сжал пальцами ее губы и стал покрывать поцелуями ее лицо.
– Еще! – попросила она, когда он перестал целовать.
