Богиня была в туфлях с загнутыми вверх носами, с занесенным над головой копьем, перед ней на хвосте стояла змея. Но самым поразительным в ее образе была настоящая козлиная шкура, накинутая на плечи и подпоясанная у талии. Голова с рогами покрывала темно-каштановые волосы богини, как шлем. Там, у ног этого диковинного существа, сидели Корнелия Сулла и Метелл Пий. Они держали Далматику за руки, чтобы облегчить ей предсмертные страдания. Ожидание длилось всего несколько часов, и мучения были скорее душевные, чем физические.
Бедная женщина испустила дух у ног богини, не переставая звать Суллу и уже не слыша того, что говорили ей Корнелия Сулла и Метелл Пий.
Когда она скончалась, великий понтифик велел членам похоронной коллегии поставить lectus funebris в храм, так как умершую нельзя было отнести домой для торжественного прощания. И показывать ее нельзя было никому. Далматику посадили как положено, с головой накрыли черной тканью, отороченной золотом. Вокруг lectus funebris на коленях стояли профессиональные плакальщицы.
Покойница сидела на фоне этой странной богини в козлиной шкуре, с копьем, перед стоящей на хвосте змеей.
– Тот, кто писал закон, регулирующий расходы населения, может позволить себе проигнорировать его, – заявил потом Сулла.
В результате похороны Цецилии Метеллы Далматики обошлись в сто талантов. Более двадцати актеров ехали в колесницах с восковыми масками предков Цецилиев Метеллов и двух патрицианских семей – Эмилия Скавра и Корнелия Суллы.
Но толпа, наводнившая Фламиниев цирк (было решено, что вносить тело в пределы померия было бы неблагоразумно, учитывая статус нечистой), отнеслась к такой роскоши значительно прохладнее, чем к виду трехлетних близнецов Далматики, Фавста и Фавсты, одетых в черное и сидящих на руках у огромной женщины родом из Дальней Галлии, в черных траурных украшениях.
В сентябрьские календы хлынул поток новых законов, и так стремительно, что сенат дрогнул.
"
"– Сегодняшние суды неуклюжи, медлительны и оторваны от действительности, – сказал Сулла со своего курульного кресла. – Народные собрания не должны заниматься гражданскими или уголовными делами: слушания затягиваются, присяжными манипулируют, они находятся под чрезмерным влиянием славы или популярности обвиняемого, не говоря уже о его адвокатах. Количество членов жюри может достигать нескольких тысяч выборщиков, что совершенно неразумно.
