Каждый из присутствующих в храме Кастора был вчера на церемонии, в ужасе отшатнулся от алтаря и потом весь остаток дня и всю ночь ломал себе голову: что же произошло, почему бог оказался так неблагосклонен к диктатору Рима?
– Священных книг у нас больше нет, и мы не можем обратиться к ним за советом, – продолжал Сулла, точно зная, что сейчас творится в умах его слушателей. – Но моей дочери выпала честь стать вестницей самого бога. Она вещала, как прорицательница, не понимая, что говорит, не зная о событиях, происшедших у Великого алтаря Геркулеса Непобедимого.
Сулла замолчал, вглядываясь в передние ряды жрецов и не находя того, кого искал.
– Великий понтифик, выйди, встань передо мной! – приказал он.
Ряды задвигались, расступились, и вперед выбрался Метелл Пий:
– Я здесь, Луций Корнелий.
– Квинт Цецилий, это касается тебя. Я хочу, чтобы ты встал впереди всех, потому что никто не должен видеть твоего лица. Хотел бы я тоже иметь такую привилегию, но я обязан оставаться на виду. Моя жена Цецилия Метелла Далматика, дочь одного из великих понтификов и двоюродная сестра нашего сегодняшнего великого понтифика… – Сулла глубоко вдохнул, – нечиста.
В тот момент, когда моя дочь произнесла это, я понял, что это правда. Моя жена – нечиста. Ее матка гниет. Я знал об этом. Но не догадывался, что тяжелая болезнь бедной женщины оскорбляет богов мужчин. Не догадывался, пока моя дочь не открыла мне глаза. Геркулес Непобедимый – бог мужчин. Таким же богом является и Юпитер Всесильный. Мне, мужчине, доверили заботиться о Риме.
Мне, мужчине, было поручено помочь Риму оправиться после многолетних войн и злоключений. И поэтому чрезвычайно большое значение имеет, кто я и что собой представляю. И ничто в моей жизни не должно быть нечистым. Даже моя жена. Во всяком случае, сегодня я думаю так. Прав ли я в моих рассуждениях, Квинт Цецилий, великий понтифик?
«Как же возмужал Свиненок! – подумал Сулла, единственный, кто видел при этом его лицо. – Вчера именно он положил конец кошмару, решительно убив собаку, а сегодня он – единственный, кто все понимает».
– Да, Луций Корнелий, – ответил Метелл Пий ровным, спокойным голосом.
– Сегодня я собрал всех вас, чтобы вы совершили ауспиции и вынесли окончательный вердикт. Что следует нам предпринять? – продолжал Сулла. – Я очертил вам ситуацию и сообщил свое мнение. Но по законам, которые я сам издал, я не могу принять решение, не посоветовавшись с вами. Ситуация усугубляется еще и тем, что дело касается моей жены.
