– Я? Преемник Суллы? Боги, нет! У меня, мой дорогой Магн, совсем нет политических амбиций!
– Разве ты уже не в cенате?
Катилина поспешил разрядить обстановку:
– Нам обоим Сулла поручил присутствовать на заседаниях cената, хотя официально еще не сделал нас сенаторами. Мы с Публием Суллой подумали, что сегодня ты можешь нуждаться в молодых дружеских лицах, поэтому и пришли, чтобы угоститься и подбодрить тебя.
– Я очень рад, что вы пришли, – с благодарностью сказал Помпей.
– Не позволяй этим высокомерным приверженцам mos maiorum стереть тебя в порошок, – сказал Катилина, хлопнув Помпея по спине.
– Некоторым из нас действительно понравился твой триумф. Ты очень скоро будешь в сенате, обещаю. Сулла намерен наполнить его новыми людьми, которые придутся не по нраву старикам!
И вдруг Помпей покраснел.
– Что касается меня, – сказал он сквозь зубы, – сенат может идти в задницу! Я сам знаю, что мне делать со своей жизнью, и членство в сенате не входит в мои планы! Прежде чем я покончу с этим органом – или вступлю в него! – я намерен доказать ему, что он не может запретить выдающемуся человеку занять любую гражданскую или военную должность, какую он сочтет нужным, – будучи всего лишь всадником, а не сенатором!
Тонкая темная бровь Катилины взметнулась вверх, но Публий Сулла, казалось, не понял значения этой тирады.
Помпей оглядел комнату, лицо его прояснилось, вспышка гнева прошла.
– А, вот он! Сидит один на своем ложе! Пойдем, отведаем чего-нибудь со мной и моим шурином Меммием! Он – лучший из хороших парней!
– Тебе придется пировать с этими приверженцами старины, которые разогнули свои скрипучие спины и пришли сегодня, – сказал Катилина.
– Знаешь, мы поймем, если ты присоединишься к Метеллу Пию и его друзьям. А нас оставь с Гаем Меммием, и мы будем счастливы, как два старых перипатетика, споривших о функции пупка.
– Это мой триумфальный пир, и я буду есть с кем хочу! – сказал Помпей."
"В начале апреля Сулла вывесил список двухсот новых членов сената, обещая, что в следующие месяцы перечень пополнится.
Список возглавлял Гней Помпей Великий, который немедленно явился к Сулле.
– Я не войду в сенат! – сердито заявил он.
Сулла изумленно посмотрел на посетителя:
– Почему? Я думал, что ты стремишься попасть туда, даже рискуя сломать себе шею!
Гнев улегся. Инстинкт самосохранения возобладал. Помпей понял, как Сулла может воспринять это странное отклонение от того образа, который у него сложился.
