Далматика и Корнелия Сулла ожидали снаружи, совершенно ошарашенные. Когда ушли ликторы, они не слишком удивились, но потом они видели, как уносят подиум и пурпурное покрывало, египетское кресло и, наконец, золотую скамейку. Теперь все смеялись – почему плакала Юлия Страбона? – и Сулла обнимал за плечи Аврелию, которая не переставала улыбаться.
– Вечеринка! – выкрикнул Сулла, кинулся к жене, взял в руки ее лицо и поцеловал. – У нас будет вечеринка, и я собираюсь напиться!
Только спустя некоторое время Аврелия поняла, что ни один из «актеров», разыгравших ту невероятную сцену, не нашел ничего унизительного в сочиненной Суллой драме и не посчитал, что Сулла умалил свое достоинство, поставив эту сцену.
Как бы то ни было, эффект оказался противоположный. Разве можно не бояться человека, которому безразлично, как он выглядит?
Никто из участников спектакля никому не рассказал эту историю, не нажил на ней капитала, не поведал и о вечеринке у Суллы, не обсуждал пикантные подробности над бокалом разбавленного водой вина со сластями.
И не из страха за свою жизнь, а большей частью потому, что Рим вряд ли когда-нибудь поверит такому.
Когда Цезарь вернулся домой, то сразу же ощутил на себе последствия одноактной пьесы, разыгранной его матерью. Сулла прислал своего личного врача Луция Тукция осмотреть больного.
– Честно говоря, состояние Суллы – плохая рекомендация для врача, – сказала Аврелия Луцию Декумию. – Мне остается только надеяться, что без Луция Тукция здоровье Суллы было бы гораздо хуже.
– Он – римлянин, – ответил Луций Декумий, – а это уже кое-что.
Грекам я не доверяю.
– Греческие врачи очень знающие.
– По части теории и этики. Они лечат своих пациентов новыми идеями, а не старыми проверенными средствами. Старые средства самые лучшие. Я вот, например, когда угодно готов принять толченых сырых пауков со снотворным порошком!
– Что ж, Луций Декумий, как ты сказал, этот врач – римлянин.
Поскольку в этот момент у комнаты Цезаря появился врач, разговор прекратился. Тукций был небольшого роста, кругленький, гладенький, чистенький.
Он был главным хирургом в армии Суллы, и именно он направил Суллу в Эдепс, когда тот заболел в Греции.
– Полагаю, неглупая женщина в Нерсах оказалась права: твой сын действительно страдал неизвестной формой малярии, – поведал он оживленно. – Ему повезло. Не многие выздоравливают после нее.
– А он выздоровеет? – нетерпеливо спросила Аврелия.
– Да, конечно. Кризис давно миновал. Но болезнь ослабила ток его крови.
