Я постоял несколько мгновений перед закрытой дверью, стараясь сообразить, как мне относиться к предложению «моей бывшей девушки», потом махнул рукой, решив подумать об этом позже. И отправился к другим своим гостям в большую комнату. И застал там пир горой. Мне оставили почетное место во главе стола. И как только я опустился на стул, принесенный когда-то Карлом, но так ему и не возвращенный, мне тут же навалили в тарелку разной вкуснятины.
Некоторое время я набивал рот, ни о чем не думая. Пацаны перестали стесняться и уже болтали без умолку.
Наташа и Антонина Павловна тоже о чем-то чирикали. И это радовало. Не люблю, когда гости молчат и смотрят друг на дружку исподлобья. Конечно довольно странная компания, если подумать. Две девушки и одиннадцать… Нет, двенадцать пацанят и один мужик, в моем лице. Ну и ладно. Я собрал народ не для развлечения. Правда, мои первоначальные планы изменились, но это ничего не значит.
Когда гости мои наелись и напились, я взял в руки только что купленную гитару, настроил ее и спел «Средь оплывших свечей и вечерних молитв, средь военных трофеев и мирных костров жили книжные дети, не знавшие битв, изнывая от мелких своих катастроф…».
Мне нужна была реакция слушателей. И я ее получил. Никто, даже Доронин, не хмыкал, не кривил в циничной ухмылке губы. Все лица были задумчивы, а в глазах сияла решимость. Тигра кивнула мне, дескать, вот видишь, как на них действует сказка, пусть даже и в песне.
Я видел. И спел им еще несколько песен. Не только Высоцкого, а и других авторов, сам не знаю — каких.
Они, видимо, всплывали из глубин память Шурика Данилова, а не моей. Да уже и не важно — чьей! Мы теперь были одним человеком или двумя, но действующими сообща, как братья, как соратники по оружию. Нет, гражданка Эглите, шалишь, не отдам я тебе своих пацанов на опыты. Безопасны они там или нет, никто твердо сказать не может. Физически, скорее всего — да, а вот — психически, не факт. Достаточно того, что их уже собрали в этот «экспериментальный» класс.
Когда песенки поднадоели в первую очередь самому исполнителю, я решил поставить гостям фильм.
Однако сначала дал время на справление естественных нужд и на то, чтобы пацаны поразмялись. Большая часть их рванула на улицу, в снежки поиграть — за окном падал сырой снег. Алька остался. Он взялся было помогать «тете Наташе» и Антонине Палне убирать грязные тарелки, но я его усадил на диван, сунул в руку стакан газировки, чтобы пополнять по мере опустошения.
— Слушай, Алька, — сказал я ему.
