— Ну как хочешь, я ведь все равно узнаю…
— Так мы договорились?
— Почему бы нет, — пожала Малышева плечами. — Приноси деньги, будет тебе ключ.
— И вахтеров своих предупреди. Запиши им под стекло на столе мою фамилию.
— Обязательно!
— Ну вот и отлично!
Я поднялся.
— Саня? — произнесла Груня совсем другим тоном.
— Что?
— Ты же вроде женат был?.. — женщина подбоченилась, упираясь в меня выдающейся, в прямом смысле этого слова, грудью.
— Мы разошлись, — отмахнулся я.
— Так может мы разок того… Вспомним… — глазенки Груни сверкнули бесенятами.
— Эх, Груня… — нагнал я на лицо театральную печальку. — Вот тебе только одно от меня надо…
— Да нет, ты чего! Давай посидим, выпьем.
Глава 19
Когда я вернулся домой, Серега уже спал. Испугался, видать, что я его в восемь утра разбужу. Наташа перед уходом все убрала и посуду вымыла, так что мне оставалось только принять душ и завалиться спать. Что я и сделал. Утром я выполнил свою угрозу и разбудил пацаненка рано. Чувствовал тот себя явно лучше. Температура оказалась нормальная, носом шмыгал уже поменьше.
Я его накормил тем, что сварила и нажарила вчера медсестричка и отправился в школу.
Первый урок был у восьмого «Г». Подопечные доложили о том, что вчера побывали у матери Зимина и все ей рассказали. Она тут же потребовала от них сообщить мой адрес, но пацаны не раскололись, хотя та и грозила пожаловаться в милицию. Я поблагодарил бойцов и подтвердил, что готов их принять у себя после уроков, если они разобьются на три группы. Оказалось, что они это уже сделали.
И даже составили списки. Оставалось только порадоваться такой дисциплинированности.
Никаких особых сюрпризов рабочий день мне не принес. Если не считать того, что Симочка известила меня о том, что в субботу, после занятий, назначено собрание актива школы. В субботу днем у меня были занятия в секции каратэ в «Литейщике», так что на собрание я вполне успевал. По окончанию уроков, я построил ватагу восьмиклассников и сказал, что первая группы выступает со мною немедленно, а две вторых — сидят в школе возле телефона, который находится в гардеробной, и ждет моего сигнала.
Так я и пошел во главе небольшого отряда. Сорванцы нарочно выстроились в две шеренги и принялись горланить на морозе «Шел отряд по берегу, шел издалека…». Пришлось приструнить, сказав: если они думают, что когда их всех прохватит на такой холодрыге, я их положу у себя в квартире, то они глубоко ошибаются. Пацаны притихли и оживились только, когда я их повел в «Гастроном».
