Дурит Груня. Завидует молодым девчонкам. Знает, что им некуда податься в чужом городе, вот и устроила казарму. Нет, так дело не пойдет, Аграфена Юльевна, сейчас не царское время.
Когда мы дошли до общаги, я поцеловал Наташу и отпустил ее, а потом выждал еще минуту и тоже вошел в вестибюль. Там меня встретил ледяной взгляд вахтера. Видать — из новеньких, потому и не узнал меня.
— Я к товарищу Малышевой.
— А ты кто такой, парень?
— Моя фамилия — Данилов, — терпеливо и снисходительно произнес я. — Зовут — Александр Сергеевич.
Знать надо!
— Виноват, товарищ Данилов, — явно струхнул вахтер. — Сейчас доложу!
— Да не надо! — отмахнулся я. — Я сам к ней пройду. А ты здесь бди! И смотри, чтобы свет на пустой кухне гасили. Электричество экономить нужно.
— Все понял.
И я не спеша поднялся к комендантской, не стуча, распахнул дверь.
— Какого черта! — послышался знакомый голос.
— Это я, Груня!
— Саня? — удивилась Аграфена Юльевна. — Вот уж не ждала… Какими судьбами?
— Мимо проходил.
— Ну садись… Выпьешь?
— Если только чуть-чуть!
— Ну и я чуть-чуть!
Она достала из несгораемого шкафа бутылочку.
Судя по этикетке — кубинский ром. Наполнила пару стаканов, выложила в качестве закуски плитку шоколада «Экстра». Мы выпили, надломили шоколадку.
— Не верю я, что ты мимо шел, Саня, — проницательно заметила Малышева. — Что-то тебе от меня надо.
— Угадала! — кивнул я.
— Ну, говори…
— Дошли до меня слухи, что ты превратила общагу в казарму…
— От кого дошли-то? — не моргнув глазом, осведомилась Груня.
— От — общественности.
— Ну-ну… И почему это у меня тут казарма?
— Не велишь после одиннадцати вечера возвращаться.
— Правильно. В двадцать три ноль-ноль дверь на замок, согласно правилам проживания.
— Правила правилами, а по-человечески?..
— Ой, не крути ты, Саня! — отмахнулась она. — Скажи прямо — девка тут у тебя живет, вот ты и печешься о ней.
— От тебя ничего не скроешь.
— А и не надо! — проговорила Аграфена Юльевна. — Мы же люди деловые. Обсудим все по-хорошему, без этой демагогии, она мне на собраниях осточертела.
"
"— Ладно, — откликнулся я. — Сколько ты хочешь за то, чтобы… гм… Одна девушка могла возвращаться, когда сможет?
— Кусок!
— Пятихатка, — кивнул я. — И если ты дашь мне ключ от входной двери.
— Ты что — серьезно?
— Вполне.
— И какая же из наших девок тебя так присушила?
— Во-первых, не присушила, а во-вторых, много будешь знать — быстро жизнь пролетит.
Сказал я это без злобы, и Груня не обиделась.
