Мне пришло в голову позвонить дяде. А в самом деле, что-то он позабыл о своем племяннике, прозябающем в провинциальном городишке? Он кто — заместитель министра или вахтер?.. Пусть подкинет что-нибудь! Могу взять протекцией. Рыбное хозяйство — это во все времена золотое дно, так что не думаю, что Андрей Ростиславович ведет аскетический образ жизни и окромя похвальных грамот, ничего за душой не имеет. Иначе, с чего бы ему зазнаваться?
Войдя в зал ожидания, я отыскал в кармане двушку, сунул ее в прорезь ближайшего свободного телефона-автомата, набрал номер.
В трубке послышались длинные гудки, затем — мужской голос:
— Слушаю!
— Здравствуйте! Могу я поговорить с Андреем Ростиславовичем Даниловым?
— У аппарата! Кто говорит?
— Племянник ваш Александр, сын Сергея Ростиславовича.
— Саша! — неожиданно обрадовался дядюшка. — Ты откуда звонишь?
Глава 10
— С Казанского вокзала, — ответил я.
— Ты только что приехал? — спросил дядя.
— Нет, я уже пять дней в Москве… А сейчас — провожал знакомую.
— А-а, ну так приезжай ко мне, если у тебя нет других дел.
— До ночи нет.
— Тогда давай ко мне. Я живу на улице Серафимовича, дом два, квартира…
Через пять минут я уже сидел в такси и ехал в гости к родному дядюшке Санька Данилова. Андрей Ростиславович жил в знаменитом Доме на набережной. Для тридцатых годов это, может, было и элитное жилье, но спустя полвека — уже нет. Правда, лет через двадцать оно снова станет элитным, как и вся недвижимость в центре столицы.
Тачка тормознула у нужного мне подъезда.
Я рассчитался с водилой и выбрался из салона. Уже стемнело, но до полуночи было еще далеко.
В подъезде оказался консьерж, что в общем понятно, все-таки домик не простой. Я назвал свою фамилию, а затем фамилию, имя, отчество и номер квартиры дяди, но въедливый дедок все-таки позвонил ему. Получив подтверждение того, что меня ждут, он мотнул головой — проходи. Я вызвал лифт — древний, в обшитой металлической сеткой шахте. Дверь шахты, как и дверь кабины, нужно было открывать и закрывать самостоятельно.
Когда-то этим занимались особые люди — лифтеры, но сейчас их повсеместно сократили.
Я вышел на седьмом этаже и увидел открытую дверь, в проеме которой стоял довольно рослый мужчина лет шестидесяти. На нем были домашние тапочки, брюки и халат, простеганный ромбами. Волосы хозяина квартиры поблескивали сединой, а вот лицо, несмотря на морщины, очень напоминало то, которое я вижу в зеркале, когда бреюсь или чищу зубы.
