Провизорша оказалась крепким орешком, но и милиционерша сдаваться не собиралась.
— Я сейчас позвоню в аптечное управление и попрошу уточнить, имеется ли в продаже вышеназванный препарат, — произнесла она. — Уж на это имеет право любой покупатель, а не только сотрудник милиции.
Может быть упрямая бестия, Марь Ванна, и продолжала бы упорствовать, но тут загалдели посетители:
— Правильно, товарищ милиционер, давно пора прищучить эту Маньку!
— Валидолу иной раз не допросишься!
— По блату толкает лекарства!
— Проверьте, откуда у ее мужа «Волга»!
— А ну тихо! — заорала провизорша и тут же обратилась к молоденькой аптекарше.
— Ритка, принеси, что товарищ милиция желают…
— Твоя мама постоянно принимает это лекарство? — спросил я у Сереги.
— По таблетке в день, — ответил он.
— А в упаковке сколько?
— Тридцать.
— А сколько упаковок ты хотел купить?
— Две. У нас больше не было денег.
— Принесите четыре упаковки! — потребовал я.
Марь Ванна обожгла меня ненавистным взглядом, но буркнула своей коллеге:
— Принеси.
Рита притащила четыре упаковки.
— Двадцать рублей, — потребовала провизорша, потрещав кнопочками кассового аппарата.
Зимин вернул мне пятерку. Я покопался в карманах и выгреб из них все, до копейки. Получилось восемь пятьдесят. Выручила Красавина. Она протянула мне два червонца. Рассчитавшись и забрав лекарства, мы покинули аптеку номер 15. Я сунул было Лилии Игнатьевне свои восемь рублей, но она покачала головой.
— Пригласишь меня в кафе «Мороженое» и будем в расчете, — сказала старший лейтенант с улыбкой.
— Договорились, — кивнул я и обратился к ученику: — Неси, Зимин, лекарство домой. Я скажу директору, что отпустил тебя.
— Спасибо вам! И вам, Лилия Игнатьевна! — радостно откликнулся тот и припустил по улице.
— Я постараюсь, чтобы ему вернули и те две упаковки, что он купил вчера, хотя и экстравагантным способом, — сказала милиционерша таким голосом, словно давала торжественную клятву.
— Надо еще как-то вытаскивать парня из беды, — пробурчал я. — Ты же видишь, с какой тварью ему пришлось иметь дело! На нее даже твои погоны не произвели впечатления.
— Это потому, что они старлеевские, — самокритично заметила Красавина. — Будь я чинами повыше, эта Марь Ванна так бы со мной не разговаривала.
— А ведь она не вела бы себя так нагло, не будь у нее кого-то за спиной, — ввернул я.
— Кто же? — спросила она. — Ты уже, Саша, второй раз за сегодня на что-то намекаешь. Может, скажешь прямо?..
— Может и скажу, — уклонился я от прямого ответа.
