— Их прогнала инквизиция. А лес принял, — ответила она.
Как оказалось, улицы выстраивались не прямыми линиями, а кругом. В центре находилась площадь с высокими каменными столбами и добротным теремом, иначе не назвать. Здание было двухэтажных, доски сруба блестели от лака и ярких красок. Перед ним находилась трибуна, откуда, видимо, оглашались важные новости.
Нас провели в терем. Изнутри пахло едой, вдали раздавался треск дров. Похоже, здание было жилым домом, а не каким-то официальным органом управления. Видимо, отсюда правила глава ковена.
Большинство наших сопровождающих остались снаружи. А здесь Сигаль протянула браслет и мне.
— При подданных испугалась? — скривила я губы в ухмылке, проигнорировав артефакт.
— Они мои сёстры, — отрезала Сигаль.
— Ну, они-то верят в этот бред. А мы видим, что ты запудрила им мозги.
— Дерзкая девчонка, глупая, ничего не знаешь, а обвиняешь, — она резко отпрянула, когда передо мной выступил Доминик. — Не смей мне перечить! — рявкнула, и мой муж, охнув от боли, рухнул на колени.
— Шевалье же неприкосновенны, — зло рыкнула я, выхватывая у неё браслет, и защёлкнула его на запястье.
Слабость навались мгновенно. Ориентиры потерялись. Доминик подхватил меня, аккуратно положил на пол и прижал к груди, поддерживая под лопатки.
— Мама! Нет! Хватит! Что ты делаешь?! — К нам выбежала Анэйс. Она вцепилась в локоть Сигаль. — Хочешь, чтобы родная внучка тебя ненавидела?
— Ей и не надо стараться, — фыркнула я, обнимая Доминика за шею.
Он перестал вздрагивать, похоже, бабушка прекратила воздействие.
— Она и не должна меня любить, — ответила мрачно Сигаль. — И он тоже.
— Не говори так. И ты, Валери, ты не знаешь всего, — Анэйс приблизилась ко мне, присела перед нами на колени.
Зелёные глаза наполнялись слезами, на губах играла улыбка.
— Валери, доченька, я так рада тебя видеть, — прошептала она, потянувшись ко мне.
— Ты серьёзно?! — воскликнула я, поняв, что она хочет меня обнять.
Анэйс отпрянула, когда моя рука налетела на её щеку.
— Ты ещё смеешь называть меня дочкой? Да хуже мать нельзя даже представить! Ты пыталась похитить моего сына, разлучила нас.
Теперь он там один без родителей, рискует остаться сиротой.
— Т-ты не права, — всхлипнула она, касаясь дрожащими пальцами покрасневшей щеки. — Мама сказала, ты… вы должны быть здесь.
— И ты поверила ей после стольких лет вранья? Если хотела помочь мне, могла попытаться спасти только меня, но ты решила похитить и ребёнка. Его в первую очередь.
