Именно поэтому на время присутствия гостей из Клоуфаста всем замужним женщинам дворца приказано носить закрытую одежду и перчатки.
От меня на переговорах большей частью ждали молчания, поддержки Доминика, ну и пресечения возможных проблем, если о себе напомнит дар. Вполне возможно, что от меня не будет толка, но требовалось использовать все ресурсы. В свете открывшейся правды мелькнула мысль взбунтоваться, но я отбросила её, вспомнив о моральных причинах моего присутствия.
Дядя Доминика, Лотер, действительно был жесток.
Пользуясь тем, что границы закрыты и соседи не призовут его к ответу, он приказал отлавливать оборотней. А в темницах их пытались превратить в послушные машины для убийств. Доминик не собирался молчать о злодеяниях свергнутого императора, но надеялся провести переговоры с минимальными потерями. Вот только с точки зрения политики Клоуфасту вряд ли интересно, кто творил зверства, возможно, послам даже плевать на пострадавших оборотней. Они прибыли, чтобы заключить наиболее выгодные сделки.
Но я хотела помочь несчастным, и поддерживала стремления Доминика. Может, он повёл себя ужасно со мной, но он честный правитель. Более того, я давно поняла, что в первую очередь он правитель, а потом уже муж.
Переговоры начались. От простых любезностей прошёл естественный переход к обсуждению. Пока что обе делегации прощупывали ситуацию, пытались понять, что каждая из сторон хочет получить от союза помимо прозвучавшего вслух. И когда контакт наладился, Доминик перешёл к деликатной теме заключённых в подвале оборотней.
Видимо, я была слишком зла на него и сосредоточена на деле, потому что видения всё же пришли. И пока звучала речь императора Тринаты, а оборотни неумолимо мрачнели, я пыталась расширить увиденное и рассмотреть возможные варианты. В прошлый раз у меня была неделя, на этот раз лишь пять минут.
— Это возмутительно! — буквально прорычал Варди.
Сидящий рядом с ним посол Раун вообще подскочил с места:
— Такие оскорбления…
— Смываются кровью, — кивнул Доминик, быстро прочитав пододвинутую мной записку.
Он поднялся с кресла, создал огненный кинжал и провёл им по ладони. На лакированную поверхность стола опустились алые капли.
— Я клянусь на своей крови, что не имею отношения к злодеяниям бывшего императора. Но искренне желаю помочь пострадавшим в уплату вины бывшего члена дома Грамон.
Оборотни переглянулись хмуро и в замешательстве. Кровные клятвы в Клоуфасте считались высшими и ценились больше всего.
