— Гав положил мне руку на спину, подвёл к прицепу автомобиля и открыл дверцу, пропуская меня и маму внутрь.
А он не врал. В будке было очень даже ничего. Точнее, не так. Будка была шикарной! Потёртый кожаный диван с ремнями безопасности слева. Толстые бронированные стены. Сверху освещение, а справа небольшой столик и холодильник. Да, эта будка, конечно, была не пятизвёздочным отелем, но совершенно точно это лучшая будка, в которой мне когда-либо приходилось ездить!
Кстати, отец смог меня удивить. Не названный отец, в смысле, Гав; сейчас я говорю про Архарова.
Я был уверен, что он прямой, как гвоздь! Идёт напролом и пробивает любые препятствия, несмотря на сопутствующий ущерб. А ты погляди-ка. Шифруется. Специальный транспорт сделал для перевозки важных персон. Не удивлюсь, если он и сам на таком порой катается.
С улыбкой на лице я запрыгнул на диван, попрыгал по нему и вынес вердикт. Удобно! Следом я залез в холодильник и сглотнул слюну от увиденного. Три палки колбасы, два вида хлеба, сырочек, масло сливочное 82,5%, кефир, а ещё банка варёной сгущёнки, правда, она была уже открыта, ну и ладно.
Плесени нет, а значит, сгущёнку я точно съем!
После вчерашнего забега по разлому я так ничего и не ел, нужно набить желудок и завалиться на боковую. Уверен, пансионат встретит меня новыми вызовами, и к ним нужно подготовиться хотя бы физически.
— Миша! Ты чего в холодильник без спроса полез? — пожурила меня мама.
— Пусть отъедается. Там все продукты для вас и закуплены, — остановил её Гав, зыркнул на водилу, и тот, молча кивнув, сел в машину.
Капитан посмотрел Елизавете Максимовне в глаза, прижал к себе и крепко поцеловал. Так они и стояли пару минут, как будто старались запомнить этот момент. Потом Гаврилов отстранился и шепнул. — Лучше тебя никого не было в моей жизни.
— Что значит, не было? — возмутилась мама, нахмурив бровки, и промурлыкала. — Теперь ты от меня так просто не отделаешься, котёнок специального назначения.
Услышав это, я прыснул со смеху, едва не выплюнув кусок колбасы, который только что успел откусить.
Ну всё служивый, ты попал.
— А ты чего уши греешь? — строго спросил Гав. — Моську отвернул к холодильнику — и жуй молча.
— Как пликажеф, товалищ капитан! — выкрикнул я, продолжая жевать.
Гаврилов улыбнулся и нехотя подтолкнул Елизавету Максимовну в сторону будки.
— Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал он на прощание.
Мама села на диван, пристегнулась ремнём и ответила капитану, закрывающему за нами дверь.
