— Ты главное выживи, а судьба нас сама сведёт."
"В её голосе было столько ласки и надежды, что я едва не прослезился. А то на глазах Гава я таки заметил слезинку в момент, когда дверь захлопнулась. Мама отвернулась от меня и тихонько засопела. Плачет. Я прислонился головой к её плечу и сказал:
— Всё будет хорошо. Веришь?
— Тебе? Верю, конечно, — шмыгнув носом, сказала она. — А откуда такая уверенность?
— Я твой счастливый билет. Расслабь булки и жди, пока наш поезд прибудет на станцию «беззаботная жизнь»! — улыбнулся я.
— Булки? — переспросила мама. — Ты где таких слов нахватался? От шпаны, поди, своей?
— От котёнка специального назначения твоего, — парировал я, скопировав её интонацию, и мама прыснула со смеху. — Всё будет хорошо. Верь мне.
Успокоив маму, я вернулся к уничтожению продовольственных запасов. Следующим на очереди был кефирчик.
* * *ПГТ Арти.
Гвардеец сдал пост и направился в сторону казарм. Правда, отдыхать он не собирался. Один из сослуживцев поделился номером телефона Скрипова Егора Елисеевича.
И гвардейцу очень хотелось поскорее узнать, насколько велика благодарность судьи.
Отойдя подальше от казарм, мужчина зашел в заброшенный дом. Достал из кармана телефон и смятую бумажку с записанным номером.
— Четыре, девять, шесть. Тьфу, твою мать. Не мог аккуратнее написать? И что тут написано? Один или семь? — возмутился боец, пристально всматриваясь в каракули. — Плевать, если промахнусь, то наберу ещё раз, но уже с семёркой.
Набрав номер, он стал ждать. Гудки шли бесконечной чередой, и гвардеец уже был готов положить трубку, думая, что набрал не ту цифру, но наконец послышался щелчок.
— Да? — раздался резкий мужской голос.
— Эммм… Егор Елисеевич? — робко спросил гвардеец.
— Да. А кто интересуется? — голос мужчины стал ещё более грубым.
— Э-э-это доброжелатель, — испуганно проблеял гвардеец, решив утаить своё имя. Мало ли, вдруг по голове не погладят за донос?
— Пожелал?
— Чего? — не понял гвардеец.
— Если добро пожелал, то клади трубку. Не трать моё время, — раздраженно рявкнул судья.
— Постойте! — выкрикнул гвардеец, чувствуя, как выгода уплывает из его рук. На секунду страх потери вознаграждения затмил собой страх наказания. — Егор Елисеевич! Вы тут?
— Да.
— Егор Елисеевич, тут такое дело. Я знал вашего сына. Ну как, знал? Не то, чтобы мы дружили… — заикаясь, лепетал боец, чем стал выводить из себя судью.
— Мой сын мёртв. Ближе к делу. Что вам нужно?
— Да-да. Я знаю. Как раз звоню насчёт его смерти.
