Идёт?
— Гарантирую, — отозвалась Галина и на этот раз втянула в себя лишь двадцать процентов от имеющейся у меня маны. — Годится? — спросила она.
— Думаю, да. А ты как себя чувствуешь?
— Галактически.
Хммм… Сердце разлома обладало порядочным запасом маны и от него питался крысюк. После того как я разрушил кристалл, его поглотила Галя и теперь она сама стала накопителем маны? Да, совсем крошечным. Двадцать процентов от общего запаса маны — это всего пять ледяных игл или одна стрела. Но в критической ситуации это может спасти жизнь.
Особенно если Галя может накапливать не только мою ману, а и ману, разлитую в пространстве. Хотя для этого я должен буду её призвать и она станет галдеть о своём приобщении к гламуру. Впрочем, в разломах это точно не станет проблемой. Из размышлений меня вырвал голос мамы. Она что-то тараторила и трепала меня из стороны в сторону. Мы уже вернулись?
— Да не переживай ты. Я его осмотрел, десяток синяков, пара царапин. Ничего серьёзного, — пытался успокоить её Гаврилов.
— А почему тогда он в себя не приходит? — испуганно спросила мама.
— Переволновался, вот и потерял сознание, — пояснил капитан и заметил, что я начал медленно оживать. — Вот! Я же говорил.
— Мама… — прошептал я и улыбнулся.
Открыв глаза, я заметил, что лежу на кровати в спальне мамы. Одежду с меня сняли и даже выкупали. Да ну, как так-то? Нет, я не против банных процедур. Я против утилизации моей одежды, перемазанной кровью крысюков! Сколько ж там доминант хранится? Надеюсь, они не додумались…
— Миша, ты как себя чувствуешь? — спросила Елизавета Максимовна, но я ответил вопросом на вопрос.
— А где моя одежда?
— Спалил я её, пока в бане тебя купал. Всё равно не отстирать, — буркнул Гав и погладил меня по волосам. — Везучий ты. Но дурак, конечно, тот ещё.
— Весь в тебя, папаша, — парировал я.
Гаврилов улыбнулся как-то так тепло, по-отечески и спросил.
— Думаешь, мне без волос на голове лучше? — массивная пятерня провела по зарослям кудряшек.
— О, боги. Что за глупости вы обсуждаете? — взмолилась мама и продолжила проводить опрос на предмет имеющихся у меня травм. — А нигде не боли? А если руку поднять вот так? А так? А встань, пройдись. Не тошнит? Голова не кружится?
Когда медкомиссия вынесла вердикт, что я в полном порядке, мама, любя, взяла с кровати полотенце и, размахнувшись, стеганула меня им по заднице.
