Разве что сам патриций откажется оттуда выбираться.
Оболенский невысказанный вопрос, отлично понял.
— Говорят, с ними остатки монголов. Род Болод, что на Тибете укрывался, да секретами своими приторговывал.
Секунду подумав, я уточнил.
— А что с армией? И где сейчас сам Даниил?
На лице князя проявился оттенок явственной горечи.
— В Москве он. Гарнизон не препятствовал, а потом и вовсе присягнул ему, как императору. Московская знать молчит — официальных заявлений не было. Но и они сражаться не стали. А в Кремль уже потянулись первые делегаты.
Вторых да третьих сыновей шлют. Договориться заранее желают. Скоты.
Шумно выдохнув, качнул головой.
— В столице тоже неспокойно. Гарнизон верен Алексею и Дарье, но вот дворяне… Много таких, что спешно покидают город. А иные заперлись в своих особняках и носу оттуда не показывают. Ждут, чем всё закончится. В армейских частях разброд. Даже гвардия Рюриковичей расколота. Главы рода то нет. Личной присяги на верность они никому не давали, только фамилии в целом.
А оно видишь, как получается — по разные стороны нынче Рюриковичи. И каждый, вроде как законный господин.
Говорил он вроде немало и по делу, но самого важного пока не озвучил.
— Каковы планы Дарьи? Атаковать? Бои уже начались? Она наверняка ведь собирает армию для похода на брата, верно князь?
Кавалергард неожиданно отвёл глаза чуть в сторону.
— Убить Дашеньку пытались. Отравили. Всё вроде обошлось, но она ещё восстанавливается. Самой в бой отправиться не выйдет. А без неё, Даниил всех покрошит.
Дар же у него тоже есть.
Я тихо хмыкнул. Что сказать, привлечь внимание неизвестных и заставить их действовать, у меня вышло. Только совсем не тех, на кого рассчитывал. И план у них оказался совсем иным, чем я предполагал. С одной стороны, моя идея вроде и сработала, но с другой, обернулась последствиями, которые было сложно предположить. Хотя, кто мог подумать, что где-то в этом мире обретается кто-то из свиты Локи или сам скандинавский бог? Либо некто из смертных, крайне эффективно применяющий все его техники.
— То есть прямо сейчас всё находится в своего рода равновесии?
Оболенский кивнул и глянул на меня с отчётливым подозрением в глазах.
— Вы же не собираетесь оставаться здесь, пока дома разгорается гражданская война?
Поднявшись на ноги, я столкнулся взглядом с патрицием и отрицательно качнул головой.
— Мы вернёмся. Но отправимся в путь утром. Ночь мне понадобится для пары вопросов личного характера.
