Красивый домик в предместье Варшавы, высаженный рядом сад, аккуратно подстриженный газон и ровные ряды кустарника. Предел мечтаний для доброй трети смертных.
Встретили нас, не сказать, что радушно, но с учётом ситуации, приветливо. Усадив за стол в беседке, выставили чай со сладостями, на которые немедленно нацелился Мьёльнир, и приступили к обработке.
Вроде бы всё было именно так, как должно. Дева смущалась и рассказывала о том, как она скучала по князю и решила оставить его детей, даже если это не позволит ей выйти замуж.
Отец мрачно хмурился и выразительно посматривал на патриция. Мать то пускала слезу, то умилялась решению дочери и трепала по волосам внуков.
Вот только ощущение неправильности всё равно меня не покидало. Тогда на вокзале я подумал, что это исключительно афера ради денег. Предположим, семья узнала о приезде Оболенского, забрала его сыновей из детского дома, подправила воспоминания и решила вытащить из князя немного денег.
Но чем дольше я об этом размышлял, тем менее вероятной казалась эта версия.
С одной стороны, вроде бы и логично, но с другой — слишком большой риск. Патриций ведь совсем не прост. Мог заметить подмену памяти. И, в таком случае, его гнев бы не знал никаких границ.
Отпив немного чая, я ещё раз окинул взглядом присутствующих. Вроде бы всё нормально. Обычные люди. Все были Одарёнными. Но ничего выдающегося. Пара смертных, что по возрасту подходили для роли старших братьев, едва дотягивала до Тысячников — сейчас они сидели на веранде, с некоторым напряжением наблюдая за беседой.
А больше в доме никого и не было.
Сандал, на всякий случай проверил все укромные уголки дома и соседние здания, не обнаружив там ничего подозрительного. И всё бы хорошо, не будь этой странной тревожности, что царапала разум.
Осознание пришло неожиданно. Полыхнуло яркой вспышкой, когда я обратил свой взгляд на разумы мальчишек. С намерением всего лишь ещё раз оценить уровень вмешательства — всё же раньше я здесь с таким не сталкивался. И, если подумать, вовсе не слышал, чтобы кто-то из Одарённых умел манипулировать человеческой памятью.
Вот тут меня и проняло. Потому как я узнал используемую технику. Да, она было немного изменена. Но используемый метод корректировки памяти мне был знаком. Это не было псевдопамятью, созданной искусственно. Мальчикам подсадили настоящие воспоминания, заменив в них некоторые детали. Так куда сложнее определить подмену. И подобным способом пользовался лишь один из богов, которого я знал.
