— А остался кто-то ещё их живых в роду Афеевых? Знаете такого? Да, чтобы он ещё был тем, кого признает алтарь?"
"На лице патриция отразилось лёгкое недоумения и я продолжил, развивая успех.
— Вот и я не знаю. Не было у алтаря выбора. Новый глава рода, которому предстояло тот возродить. Кому, как не ему, доверить древнюю силу и техники? Дать доступ ко всем знаниям предков.
Симеон приблизился стремительно — за одно движение оказался вплотную и навис надо мной, смотря прямо в глаза.
— Хочешь сказать, всё это в твоём алтаре имелось? Как? Видел я источник силы, которого не должно у вас быть.
Давно всех с такими извели. Аль, своими глазами я его наблюдал. И тебя тоже, отрок. Как кожа распадалась, да на землю падала, а на теле полосы золотые проступали. Как сиял ты изнутри. Как излучал мощь такую, которая и удар мой удержать могла б. Настолько великую, что и тело Защитника первого класса, не выдержало.
С противоположной стороны кровати укоризненно вздохнул Оболенский. Я же, не отрывая взгляда от лица старого князя, принялся сам задавать вопросы.
— Может ты и гниль какую в том источнике почувствовал? Или мерзость, вроде той, что монголы используют? След Чернокровых? Как я смог источник силы заполучить — моё дело, князь. Не твоё. И даже не Рюриковичей. Знаешь, тебе бы радоваться, что я сражаюсь на твоей стороне, а не допрос союзнику устраивать. Или думаешь, я не из-за твоей крепости в ту битву полез, а потому что захотелось мне? Летел рядом, смотрю князья лагерем стоят. Твердыню чью-то штурмуют.
Да ещё и монголы с ними. Чего бы не ударить? Так по-твоему всё было?
Шуйский чуть смутился. На момент отвёл взгляд в сторону, о чём-то задумавшись. Потом вернул его на меня и ещё несколько мгновений всматривался в черты лица.
— Коли нашёл ты, как силу Древних использовать, да источниками такими обзаводиться, то это изменить многое может.
Я невольно усмехнулся. Кто о чём, а смертная знать о могуществе, силе, да потаённых для врага сюрпризах в собственном кармане.
— Для начала надо в род Афеевых вступить.
Искренне и без подвоха. А потом служить. Верно и преданно. Возможно тогда, что и получится.
Патриций выпрямился. Обменялся взглядами с Оболенским, который сменил позицию и теперь стоял так, что я его видел. Снова глянув на меня, кивнул.
— Ладно. Не хочешь сейчас делиться секретами, не надо. И за расспросы эти извини — уверен я, что не ударишь ты в спину. Не предашь союз наш невеликий, да не оставишь в момент отчаянный.
Я чуть нахмурился.
