А потом небольшая круглая площадка, засыпанная песком, вовсе исчезла из поля зрения.
* * *Придя в себя, я невольно подумал, что лучше бы ещё пару часов поболтал с Кроносом. Или десять. Возможно за это время, тело бы успело восстановиться. Потому как, прямо сейчас я чувствовал себя состоящим из желеобразной массы, которая в любой момент способна развалиться на составляющие. Далеко не самые приятное ощущение.
«Искра» была на месте. Ядра и энергетический каркас тоже. Но казалось, попробуй я использовать их и смертная оболочка моментально сдетонирует, разлетевшись в кровавые клочья.
— О! Очнулся! Я же говорил, что он крепкий.
Бас Оболенского заполнил воздух, заставив поморщиться, а я попытался поднять веки. Вышло это с изрядным трудом — они упорно не хотели двигаться, как будто приклеенные к глазам. Но в итоге, всё же подчинились, дав мне обзор на пространство вокруг.
Судя по обстановке, это была чья-то спальня. А украшенный цветами балдахин, намекал, что обычно здесь спала какая-то смертная. Сейчас же в кровати лежал римский бог, а рядом стояла два хмурых Одарённых, давно перешагнувших ранг Великого Мастера.
В голове моментально пронеслись воспоминания о схватке с войском, что осаждало крепость и я понял, что вопросов избежать не удастся. А если учесть моё состояние, то скорее всего придётся дать на них какие-то ответы.
Сандал ощущался хорошо — дракон был совсем рядом. Укрылся в перекрытии потолка. В своём обычном размере и без всякого резерва силы, но готовый действовать. Вот с Мьёльниром всё было несколько хуже — он пусть и обвивался сейчас около запястья моей правой руки, но был около той грани, которую в случае со смертным, назвали бы беспамятством.
Имеющейся в нём энергии едва хватало, чтобы поддерживать жизнь. А черпать силы из моего каркаса он опасался. Справедливо полагая, что даже крохотный ток силы, сейчас способен привести к непредсказуемым последствиям.
Я сделал попытку привстать и усесться на кровати, оперевшись на подушку, но меня остановил гневно-потрясённый рык Шуйского.
— Куда⁈ Мои лучшие целители досуха себя выжали, артефактов на четыре сотни миллионов извели, дочка ради тебя рисковала. А ты сейчас хочешь себя прикончить?
Переместив взгляд на раздражённое лицо князя, я разлепил губы, выталкивая во внешний мир слова вопроса.
— Всё настолько плохо?
Его лицо искривила усмешка.
— А как ты думаешь? Почти вся мышечная ткань расслоилась, органы отказали, половина скелета в труху. Тебя чудом с поля боя вынесли.
