Вот они борются с Лехой, и вот Леха в последний момент, изловчившись, всаживает в противника несколько пуль…
— Извините, я ищу здесь один дом, — я широко улыбнулся. — Не поможете?
— Э? — озадачился Мессуди, удивленный наличием иностранца в этом тихом районе. — А как его зовут?
— Хельмут, ему за шестьдесят, у него еще есть собака по имени Берта. Хельмут редко выходит из дома, может, Вы его и не знаете…
— Э, да как же, знаю, — усмехнулся парень, вроде бы даже по-доброму. — Иди прямо, второй поворот направо, Ваймарер штрассе.
Дом у него то ли семь, то ли девять. В общем, увидишь.
Поблагодарив, я на деревянных негнущихся ногах устремился к цели. Благо, Хольцхайм этот оказался совсем уж маленьким, обойти его целиком можно было за час, если не быстрее.
Еще не видя номера, я сразу узнал дом. Двухэтажный, незамысловатый, скромнее большинства других домов района, с идеально постриженной лужайкой. Гараж был закрыт, но я уже знал, что за машина там прячется.
Улыбку сдержать было сложно, и на сей раз она появилась сама, без принуждения.
Я встал у недавно крашеной темно-зеленой калитки, не решаясь войти, но мне помогли.
Оглушительный лай заполнил дом, постепенно скатываясь ниже, со второго этажа к входной двери. Сквозь вопли Берты изредка пробивался голос Хельмута — он что-то пытался втолковать своей любимице, но здесь моих скудных познаний немецкого уже не хватало."
"Дверь распахнулась, и навстречу мне вылетел большой округлый ком по имени Берта, бежавший с прытью, какой я от старушки и не ждал.
Собака подбежала к калитке, встала на задние лапы и радостно разлаялась, как бы крича мне — «я тебя знаю, я тебя знаю!».
Не удержавшись, я протянул руку и погладил собаку по широкой голове, та же в ответ попыталась облизнуть мне руку.
Я осекся, немного отступил от калитки и перевел взгляд на хозяина дома, стоящего в дверном проеме и изучающе смотрящим на меня.
— Добрый день, Хельмут, можно войти? Я к вам.
— Я уж думал, к Берте, — ответил немец. — Проходи, конечно, хоть я тебя и не звал.
— Вы бы и не смогли, — я уже закрывал калитку изнутри, чувствуя некую неловкость. — Но меня попросили прийти к вам и кое-что передать.
— Идем в дом, — Хельмут кивнул так просто, как будто понимал, кто послал меня к нему и зачем. Никогда бы не подумал, что пожилой немец может вот так, с бухты-барахты, пустить к себе в дом незнакомого парня с режущим уши русским акцентом.
Берта все крутилась рядом, показывая, что узнала меня, что помнит.
