Какая-то беготня, суета, безотчетный страх, неразбериха, гортанные крики и топот тех, кто бежал по моему следу. И тут разрозненные кадры сложились вместе, слились воедино, утратив границы и стыки и превратившись в чьи-то спутанные и необычайно яркие воспоминания. В мои воспоминания.
Я несся по тропинке прочь от оставленной на шоссе машины — моей машины — и за мной гнались те, кого я минуту назад вез в больницу, выжимая все возможное из старого вольво — скорая уже не выезжала на вызовы. Беременная молодая женщина, моя жена, начала немного отставать, но вот мальчишка лет десяти был все ближе.
Мне тяжело дышать, я больше не могу, голова сейчас лопнет. Возраст не тот, чтобы так носиться, да и брюхо, будь оно неладно. Я обернулся, расставил руки, оттолкнул сына. Он зашипел, он не похож на себя, из его рта вырвалась липкая зеленая слюна. Она обожгла мои глаза, я ослеп. Я схватил лицо руками, оступился и упал на траву, а его зубы сомкнулись на моей ладони. Больно-то как!
— Димыч!
Леха неистово тряс меня за плечи, с тревогой заглядывая мне в глаза, а моя голова болталась взад-вперед.
Над лехиным плечом виднелось бледное пятно Семенова лица, который развернулся в мою сторону на переднем сиденье.
— Очнулся, — Леха шумно выдохнул, отпустил меня и откинулся на сиденье, с явным облегчением.
— Я один это видел? — я потер заслезившиеся глаза, все еще не до конца веря в то, что кошмар закончился.
— Нет, — покачал головой Леха.
— Это зомби, — Семен коротко озвучил очевидное.
— И тебя зацепило сильнее, — признал Леха и выдавил неловкий смешок.
— Крепко они за Димыча взялись, да, парни?
— Да нас всех накрыло, — подал голос Ванька. — Я чуть баранку не выпустил, ладно Семен помог, а то вместо шоссе уехали бы в лес. У всех голову сильно закружило, барабанные перепонки чуть не лопнули… Только нас быстро отпустило, а ты все что-то мычишь, какую-то околесицу несешь. В общем, подзадержался ты на минутку-другую.
Я хотел спросить, видели ли мои друзья то, что видел я, но почему-то не решился.
Сил не осталось даже на то, чтобы ворочать языком, и я прижался головой к двери и тотчас окунулся в лишенное сновидений забытье. Слишком силен был разрыв шаблона, чтобы о чем-то думать. Лучше просто спать.
Проснулся я за двадцать километров от границы, когда меццо-сопрано навигатора вежливо напомнило, что пора приготовить документы для прохождения таможенного контроля."
"За все это время друзья видели лишь одну машину — желтый микроавтобус.
